Покушение на убийство

— Мне кажется, вы несправедливы, сэр. — Последнее слово директор MI5 практически выплюнул, и по выражению его лица было понятно, что послевкусие осталось неприятное.
Он продолжил:
— Агенты DDS соблюдали протокол до последней буквы. У сержанта Рэджис была возможность выстрелить в упор. В такой ситуации майор Дэмпси обязан был держать свое оружие в кобуре. Достань он его, был бы риск попасть в агента, имеющего лучший обзор. Вот почему он не выстрелил, и вот почему снайпер-полицейский не должен был спускать курок. Если бы снайпер на крыше поступил так, мы бы сейчас не вели этот разговор.
Все головы, казалось, повернулись одновременно. В сторону сидящего в дальнем углу комнаты офицера из Службы столичной полиции, который высказывался ранее.
Директор MI5 обратился к нему напрямую:
— Господин ассистент комиссара, как вы знаете, вас попросили присутствовать на сегодняшнем заседании в качестве свидетеля, чтобы помочь разобраться с образовавшейся ситуацией. Если быть точным — выяснить, который из двадцати снайперов на Трафальгарской площади произвел выстрел, убивший сержанта Саманту Рэджис. Готовы ли вы ответить на этот вопрос?
Офицер полиции поднялся и встал лицом не к тому, кто задал вопрос, а к Дэвису:
— Господин премьер-министр, несмотря на вовлеченность различных агентств в операцию по прикрытию площади, мы можем подтвердить — пока неофициально — что выстрел был…
— Я вас ни о чем не спрашивал, — прервал Дэвис, — и ответ меня не интересует. Сядьте.
Он сопроводил свои слова взмахом руки.
Его взгляд вернулся к директору MI5. Виновный был определен. Теперь уж Дэвис позаботится, чтобы ничего не изменилось в этом раскладе.
— Сегодня не справились агенты DDS — именно они. Мы должны были праздновать нашу победу в войне с терроризмом. Вместо этого благодаря некомпетентности наших сотрудников террористы во всем мире получили сигнал к сплочению.
Ответа не было, и Дэвис знал почему. Он знал убеждения этих людей — это было одной из причин его ненависти к ним. Они верили, что в Ольстере Дэвис сдался и передал власть тем, кто убивал и калечил просто так. Они рассматривали попытки Дэвиса к примирению как трусость. Дэвис знал обратное. Он также понимал, что никогда не переубедит их — и пытаться не будет.
— Хорошо, — сказал он, наконец нарушая тишину, — пора двигаться дальше. Я хочу знать, какие шаги предпринимаются для разоблачения сообщника Макгейла.
    
Четырнадцать
Дэниел Лоренс сидел в своем «Порше 911» и слушал урчание двигателя, его низкий рев. Просто убивал время. Это единственное, что оставалось делать в нескончаемых лондонских пробках.
Короткая поездка от офиса Дэниела до отделения полиции Паддингтон-Грин занимала уже двадцать минут: дорожные работы, улицы с односторонним движением и просто большое количество машин — все указывало на то, что оставшиеся три мили займут еще столько же. Но это было неважно. Дэниелу было о чем подумать, пока его машина ползла вперед.
Последние несколько часов были самыми удивительными в жизни Дэниела. Британское правительство выбрало его представителем и защитником Эймона Макгейла во время допроса. Дэниел стал живым участником истории, что, конечно, было честью, но не только. Это дело будет решающим в его карьере.
Попрощавшись с Майклом на Флит-стрит, Дэниел за считаные минуты дошел до офиса. Все еще взбудораженный выигранным делом, он не обратил внимания на звуки сирен вдалеке. Центр Лондона всегда был полон подобных звуков. С чего бы ему замечать сегодняшние?
Первым сигналом, что что-то не так, был потрясенный вид секретарши Дэниела. Она не придавала значения черным потекам туши на своей левой щеке. Ее внимание было занято чем-то другим, а глаза прикованы к экрану телевизора на стене. Дэниел проследил за ее взглядом и сразу все понял. Изображения на экране были красноречивее слов. Вместе с половиной мира он не мог отвести от них взгляд.
Дэниел повернул налево на Марилебон-роуд и влился в извивающийся поток машин. Этот участок на одной из двух основных дорог в центр всегда стоял, но сегодня было хуже, чем обычно. Хорошо, если спидометру удавалось подняться до пяти миль в час, столько энергии двигатель тратил вхолостую.
Сейчас Дэниел не мог вспомнить, как долго он оставался на ресепшен в своем офисе, как долго глядел на экран — те часы были как в тумане. Он закончил прием посетителей на день, но и понятия не имел, во сколько это было.
Он помнил, что звонил Клэр, Майклу и отцу. Все три беседы, как и все остальное, состоялись, но, как и все остальное, забылись. Все послеобеденные события были затянуты мутной пеленой. По крайней мере, до судьбоносного звонка.
Не было никаких причин его ожидать. Конечно, внимание общественности к нему росло. Но Дэниел не смел и надеяться оказаться в числе кандидатур для столь масштабного дела. Любой мало-мальски грамотный лондонский адвокат не остановился бы ни перед чем в погоне за ним. Однако каким-то образом дело передали Дэниелу, что неизбежно вызывало вопрос — почему?
Все эти мысли пронеслись у Дэниела в голове после звонка, но не остановили его. Настроенный ухватиться за эту возможность, уже через несколько минут после завершения звонка он включил в офисе сигнализацию, настроил автоответчик и покинул здание.
От него требовалось на следующее утро присутствовать и представлять Эймона Макгейла в полицейском участке Паддингтон-Грин. Тогда же он впервые услышал это имя — и только его; остальную информацию он получит только в присутствии самого подзащитного. Но на данный момент и указания места было достаточно. В тот вечер в участке будет только один задержанный — убийца Нила Матьюсона.
Единственное дело в городе.
Осознав это, Дэниел понял, что не сможет ждать до утра. Он решил ухватиться за этот шанс и не отпускать его.
Он встретится с Макгейлом сегодня вечером.
Пробки, однако, явно никуда не торопились. Очень типично для Лондона — Дэниел считал это единственным недостатком любимого города. Пока его машина тащилась мимо станции метро «Бейкер-стрит», он понимал, что быстрее было бы пройти оставшиеся полмили пешком. Но задержка ни на что не влияла — без Дэниела не начнут.
    
Пятнадцать
— Чертов пронырливый засранец! — выкрикнула Сара Труман.
Ее резкий голос поразил Джека Магуайра. Он подскочил, ударившись головой о низкий потолок их репортерского фургона.
— Господи Иисусе, Сара. — Магуайр, потирая голову, повернулся в сторону того, что вызвало крик Сары. Остатки недоеденного чизбургера сползали по двум из шести экранов в задней части автобуса. На верхнем экране нахальный соленый огурец закрыл лицо главного репортера Мартина Хона.
Магуайр взял тряпку и вытер капли соуса с мониторов. На очищенном экране стала видна картинка, она же причина гнева Сары.