Карты древнего мага

Толстая Грета, жена возчика Мерка, подошла к молочнице фрау Миллер.
– Вы слышали, фрау Мерк, – завела разговор молочница, – в трактире «Старый охотник» поселился новый постоялец.
– Меня не интересуют посторонние мужчины… – привычно проговорила Грета.
– Ну, коли вам неинтересно…
– А что за постоялец?
Молочница понизила голос:
– С виду обычный монах-доминиканец, но кухарка из трактира сказала мне по большому секрету, что он – инквизитор, присланный из Пфальца самим господином архиепископом, чтобы провести в нашем городе розыск ведьм.
– Какие ужасы вы рассказываете, фрау Миллер! Только нас-то с вами, порядочных женщин, это не касается.
– Не касается! – подтвердила молочница. – Думаю, в нашем городе и ведьм-то нет.
– Может, и нет. Хотя как посмотреть…
– А в Регенсдорфе, рассказывала мне кума, на прошлой неделе сожгли еще одну ведьму. Супруга зеленщика, с виду вроде приличная женщина, а наводила порчу на соседей…
– Туда ей и дорога! – Толстая Грета истово перекрестилась.
– Ваша правда, фрау Мерк!
– А что это вы все о ведьмах толкуете, как будто у вас к ним какой-то интерес? Положите-ка мне лучше два фунта творога. Только не такого, как прошлый раз.
– А чем же вам прошлый раз не понравился мой творог? – осведомилась молочница, начиная закипать.
– А тем и не понравился, что совсем не жирный. Наверное, вы сделали его из снятого молока.
– Я никогда не делаю творог из снятого молока! – отчеканила молочница. – А вы, чем критиковать мое молоко, лучше бы присматривали за своим мужем!
– Что? – Толстая Грета побагровела. – Что вы такое говорите о моем муже?
Молочница уже и сама пожалела, что у нее вырвались эти слова, но давать задний ход было поздно.
– Весь город знает, что герр Мерк ходит к той ведьме, что живет возле кладбища.
– Мой муж ходит к ведьме? – Толстая Грета задохнулась от возмущения. – Быть того не может! Вы все врете, достопочтенная фрау Миллер! Врете из зависти!
– Да это известно всему городу! Кроме вас! Куда же вы пошли, фрау Мерк? А ваш творог?
Но жена возчика ее не слушала, она уже покинула лавку.
Тем же вечером герр Мерк куда-то засобирался, надел свой воскресный сюртук и пригладил волосы.
– Куда это ты собрался? – спросила его Грета.
– К господину Штокману, договориться насчет лошадей.
– В такой поздний час?
– Значит, так надо. И вообще, женщина, с каких это пор ты интересуешься моими делами?
И, не слушая ответа жены, возчик вышел из дома.
Толстая Грета накинула на плечи вязаную шаль, всунула ноги в башмаки и выбежала вслед за мужем.
На улице уже темнело. Грета шла так тихо, как могла при своей комплекции, таилась в тени домов и замирала, когда муж замедлял шаги и оглядывался.
Герр Мерк прошел мимо церкви, мимо дома подрядчика Штокмана, миновал хлебный амбар. В темноте показались кресты и надгробия городского кладбища.
И тут возчик воровато огляделся и свернул к покосившейся лачуге, притулившейся к кладбищенской стене.
– Выходит, молочница не соврала! – прошептала Толстая Грета, вглядываясь во тьму. – Выходит, он и впрямь ходит к этой ведьме! Ну, попомнит же она у меня!
На следующий день, сразу после ранней обедни, Толстая Грета, воровато оглядываясь по сторонам, подошла к трактиру «Старый охотник».
Возле крыльца, опираясь на метлу, стоял одноногий Фриц, выполнявший в трактире самые разнообразные обязанности.
– Ваш жилец у себя? – спросила его Грета.
– У себя, у себя, где ж ему быть! Сидит, сам с собой разговаривает по-латыни.
– У меня к нему важное дело.
– Он велел никого не пускать!
– Говорят тебе, дело исключительной важности.
– Ну, сама с ним разбирайся, только не говори потом, что я тебя не предупреждал.
Грета поднялась по крутой скрипучей лестнице, постучала в дверь.
Из-за двери донесся хриплый голос:
– Я же велел не беспокоить!
– Дело исключительной важности! – проговорила Грета и вошла в комнату.
Жилец, мужчина лет сорока с длинным испитым лицом, облаченный в поношенную темно-коричневую рясу, сидел за конторкой, на которой лежала раскрытая книга, и читал ее. Он поднял глаза на женщину и раздраженно проговорил:
– Что там у тебя за дело? Надеюсь для твоего же блага, что ты потревожила меня не по ерунде!
– Как можно, святой отец! Разве бы я посмела по ерунде отрывать вас от столь важных занятий?
– Говори!
– Я слышала, что вы прибыли в наш город по приказу его преосвященства, чтобы искоренить ересь и нечестие.
– Это так.
– Так вот, хочу сообщить вам об особе, которая занимается колдовством и чернокнижием, более того… – Грета округлила глаза и понизила голос: – Она вступила в сношение с дьяволом!
– О ком ты говоришь, женщина?
– Я говорю о Катрине, травнице, которая живет в лачуге возле городского кладбища.
– Это серьезное обвинение! Надеюсь, у тебя имеются конкретные факты?
– Факты… что это такое?
– Ну, доказательства ее колдовства. Свидетельства, конкретные случаи…
– О, случаев сколько угодно! Она что-то прошептала, проходя мимо дома фрау Вагнер, зеленщицы, – и на следующий день у той сдохла черная коза… потом, она шла от колодца с кувшином и плеснула водой на забор госпожи Мюнц, и у той скисло молоко… А еще… еще я своими глазами видела, как она превратилась в черную кошку! Она шла по дороге возле кладбища, потом оглянулась, проговорила несколько слов на непонятном языке и исчезла. А на дороге появилась черная кошка…
– Не спеши, женщина! – проговорил монах. – Я не успеваю за тобой записывать! Черная кошка, говоришь?
– Черная, святой отец, черная, как вакса!
– Это интересно… крупные авторитеты церкви считают, что в большинстве случаев ведьмы превращаются именно в черных кошек. А ты не заметила, женщина, были ли у той кошки пятна, или она была совершенно черная?
– Она была совершенно черная, святой отец. Говорю же – черная, как вакса, от ушей до кончика хвоста.
Монах записал эти важные соображения и поднял глаза на женщину:
– Больше ты ничего не видела?
Та немного подумала и проговорила:
– Как же, я вспомнила еще один случай. На прошлое Крещенье, поздно вечером, я шла мимо ее дома и увидела, как что-то вылетело из трубы. Я пригляделась – а это сама Катрина летит на помеле. Думаю, она направлялась на Лысую гору, на шабаш, где обычно собираются все ведьмы…