Княжич Соколов. Том 1
— С девушкой? — неожиданно прекратились осуждающие тычки в спину.
— Угадала.
— Кобель! — обвинительно воскликнула Эмилия и от последующего тычка я предусмотрительно увернулся.
В нем чувствовалась накопленная обида, кристаллизованная в довольно плотный эфирный слой. Таким ударом и кости сломать можно, а говорила, что второй ранг.
— А меня зачем потащил?!
— О! Ты не так поняла, — поспешил я внести уточнение, а то опять обо мне надумали всякого, — не на такую встречу. Там слишком много свидетелей, а Елецкая в склонностях к прилюдному сексу замечена не была.
— Стой... ты... что... Елецкая, которая цесаревна? — еле нашла слова сбившаяся с шага Эмилия.
— Да, она же Елизавета Елецкая, — сказал я и сердечко девушки позади меня ощутимо ускорилось.
— Это ведь не официальная аудиенция? — осторожно спросила Эмилия, отчаянно борясь с желанием развернуться и броситься подальше отсюда.
— Не особо официальная, — не стал отрицать я, и остановился у последней раскидистой ели, за которой начиналась ровная полянка с идеально стриженными цветочками и благоухающими многоуровневыми клумбами.
— Я подписывалась умереть в бою и в субботу! — возмутилась Эмилия изменению в планах.
— Планируешь попасть в вальхаллу или завещание забыла написать? — заинтересованно уточнил я, обернувшись, — не знал, что у тебя скандинавские корни.
— Какие еще корни!! — из последних сил выдохнула раскрасневшаяся Эмилия, толкнула меня напоследок в грудь и отвернулась.
Глубоко вдохнула и выдохнула, набираясь смелости перед тем, как отправиться одной в кромешную темноту неосвещенной дикой тропы, из глубин которой все еще доносились пугающие шорохи и рык гвардейцев.
— Ты с ума сошел, — так и не решившись на самостоятельный обратный путь, обреченно выдохнула Эмилия.
Надув щеки и вновь нахмурившись, словно пушной зверек, девушка в знак протеста села прямо на тропинке, скрестив руки и с решительной невозмутимостью обиженного ребенка добавила: я никуда не пойду!
— И не надо, мы уже пришли, — спокойным голосом заметил я, и, не оборачиваясь, потянул ветку ели за своей спиной, открывая для Эмилии вид на уютный цветочный сад с мраморными фонтанчиками и обвитой плющом каменной беседкой посреди пруда.
На этот раз девушка никаких слов не нашла, молча хлопая серыми глазками, в которых бурлила адская мешанина из злости, осуждения, обиды и целого спектра несочетаемых эмоций.
Я не стал ждать пока Эмилия отойдет от шока и найдет особенно обидную и четко выражающую ее позицию фразу и заговорил первым.
— Будь добра, подожди здесь, — мягко скомандовал я, — я ненадолго. И передай тому амбалу позади, что он заступил за границу уже на три метра.
С этими словами я скользнул под ветку ели и уверенным шагом направился прямиком к беседке.
Глава 24В итоге, Эмилии не потребовалось утруждать себя и кому-либо передавать мои слова.
Я намеренно сказал фразу про пересечение границы громко, чтобы гвардейцы позади ее услышали и, надо признать, отреагировали они быстро и без всяких дополнительных пояснений.
Ритмичный звук стремительно удаляющихся шагов был усладой для моих ушей. Настроение поднялось, а улыбка сама вернулась на лицо, отгоняя едкую сонливость. Даже просто дышать стало свободнее.
Жаль, конечно, что испугались преследователи не меня, а Елизаветы Михайловны Елецкой, к которой им высочайшим указом было запрещено приближаться ближе, чем на пятьсот метров.
Но, ничего, над этим мы с ними еще поработаем.
Не успел я пройти и трех метров по ярко освещенному теплым светом фонарей цветочному саду, как передо мной появился хмурый мужчина в боевом гвардейском облачении.
Его остроконечное лицо угрожающе оскалилось, но никакой личной злобы у этой вариации бультерьера не наблюдалось. Хотя, выглядел он удивительно похожим на остальных.
И комплекцией, и формой лица, глазами и даже бровями. Клонируют они их что ли?
— Стоять, — жестко бросил гвардеец, — кто такой?
— Лицеист, — кивнул я на форму и достал из кармана золотую ключ-карту, служащую дополнительным опознавательным знаком.
— Это частный сектор, как ты сюда попал? — ничуть не расслабившись после увиденного, сухо спросил гвардеец.
То, как меня начали окружать пятеро его дружков я ощутил не сразу. Эти гвардейцы оказались куда опаснее, тех, что бегают сейчас по лесу, линейкой отсчитывая пять сотен метров.
Легкое чувство дежавю кольнуло сознание, а холодок пробежал по спине.
Подобные ощущения у меня последний раз вызывал «дворецкий» Прохор Семенович на ночных спаррингах. Двигалась эта пятерка очень похожим с ним образом и отследить их четко не удавалось даже с помощью моего «Ока».
Лишь короткие вспышки присутствия вокруг выдавали их намерения.
— Статичные силовые барьеры безнадежно устарели, — со знанием дела констатировал я, и протянул выуженную из другого кармана серебристую визитку с гербом рода Соколовых, — советую обратить внимание на воздушные дроны с четырехфазным эфирным датчиком фиксации, личной разработкой Омского княжества.
— То есть, ты признаешь, что злонамеренно проник на охраняемую территорию? — проигнорировал мой совет гвардеец и процедил явно заученную фразу.
Ну и зря.
Эти дроны великолепно показали себя в Омском княжестве, а представлять их широкой публике мы не планируем. Император то наверняка знает об их существовании, но знает ли он что его нынешние хваленые барьеры имеют фатальную уязвимость и требуют немедленной доработки?
Вряд ли.
А этот гвардеец мог проявить инициативу и донести умную мысль до государя, глядишь, медаль бы какую получил. Или что там бультерьерам положено. Кость?
— Никак нет, — перешел я на понятный ему язык, — проверка внутренних систем безопасности царского лицея, — добавил я уверенным голосом.
По неизменно угрожающему внешнему виду я заключил, что сработало не так эффективно, как на Щепине.
Жаль.
— Отлично. Вот заодно и царскую темницу проверишь, — устрашающе поиграл желваками гвардеец и, качнувшись в мою сторону добавил, — изнутри.
— Это ко мне! — вдруг донеслось из беседки командным голоском.
Долго же Елизавета Елецкая сохраняла молчание. А ведь мое появление заметила сразу. Наслаждалась процессом?
Услышав голос цесаревны, гвардеец замер, осмысливая новые вводные.
— Не положено, — нарочито громко выдал он, спустя три секунды.
С меня же своего цепкого взгляда не сводил, готовый в любой момент продолжить с того момента, где остановился. Сложить нарушителя лицом в пол, скрутить с особой жестокостью, демонстративно показав наглецу что бывает с теми, кто нарушает покой цесаревны и отбить всякую мысль о повторении сей дерзости.