Сон в красном тереме. Т. 1. Гл. I — XL.
Баоюй хотел было спросить у феи, что кроется за этими словами, но передумал — она все равно не станет открывать перед ним небесные тайны. Лучше бы и эту книгу положить на место, но Баоюй не удержался и стал смотреть дальше. На второй странице он увидел лук, висевший на ветке душистого цитруса, и подпись в стихах:
Явилась дева в двадцать лет неполных,чтоб рассудить, где истина и ложь.А в месте, где цвели цветы граната [66],светился женским флигелем дворец.Наверно, в третью из прошедших весенначального сиянья не вернешь,Недаром Тигр и Заяц повстречались, —мечте великой наступил конец!На следующем рисунке два человека — они запускают бумажного змея, море, корабль, на корабле — плачущая девушка. Под рисунком стихотворение:
Чисты твои таланты и светлы,душевные стремленья высоки.Но жизнь твоя совпала с крахом рода [67],и всю себя не проявила ты.Теперь рыдаешь в День поминовеньяи все глядишь на берега реки:На тысячи уносит верст куда-товосточный ветер юные мечты.Под картинкой, изображающей плывущие в небе тучи и излучину реки, уходящей вдаль, тоже стихотворение:
Богатство, знатность… Есть ли толкв них жизни цель искать?С младенчества не знаешь ты,где твой отец, где мать [68].День кончился, и лишь закаттвоим открыт глазам,Из Чу все тучи улетят, —не вечно течь Сянцзян… [69]И еще рисунок. На нем — драгоценная яшма, упавшая в грязь. А стихи вот какие:
Стремятся люди к чистоте… [70]Увы, была ль она?А пустота? Коль не была, —откуда вдруг взялась?Нефриту, золоту судьбанедобрая дана:Как жаль, что неизбежно ихсудьба повергнет в грязь!На следующей странице Баоюй увидел свирепого волка, он преследовал красавицу девушку, чтобы ее сожрать. Стихи под рисунком гласили:
Чжуншаньским волком [71]этот отрок был:Жестокосерден,если в раж входил,Гарем познали нрав доступных дев,Так вот он жил,а «проса не сварил»! [72]Под изображением древнего храма, где девушка в одиночестве читала сутру, были вот какие стихи:
Она, познав, что блеск трех весенуйдет — и не вернешь назад [73],На платье скромное монашкисменила свой былой наряд.Как жаль! Сиятельная деваиз дома, где кругом шелка,Вдруг очутилась возле Буддыпри свете меркнущих лампад…Затем была нарисована ледяная гора, на ней — самка феникса, а ниже строки:
О скромная птица! [74] Ты в мир прилетелав годину, принесшую зло [75].Всем ведомо: баловня страстно любила,но в жизни, увы, не везло:Один своеволен, другая послушна,и — с «деревом» вдруг «человек»! [76]И, плача, в слезах устремилась к Цзиньлину [77],и стало совсем тяжело!Дальше — заброшенный трактир в захолустной деревне, в трактире — красавица за прялкой. И опять стихи:
И сбита спесь, нет никакого толкувновь повторять, что знатен этот род [78].Семья распалась, о родных и близкихда не промолвит даже слова рот!Случайно здесь нашла приют и помощь,пригрело эту женщину село.И вправду: мир не без людей сердечных,нет худа без добра! Ей повезло! [79]После стихов была нарисована ваза с цветущими орхидеями, возле вазы — красавица в роскошном одеянии и богатом головном уборе. Под рисунком подпись:
У персиков и груш весною почкипри теплом ветре не набухнут разве? [80]А с чем сравнить нам эту орхидею,изящно так украсившую вазу?Уж раз напрасно рассуждать, что лучше —обычная вода иль, скажем, льдина,Нет смысла с посторонними судачить,смеяться над вдовою господина…И, наконец, Баоюй увидел рисунок с изображением двухэтажных палат, в палатах повесившуюся красавицу, а ниже стихи:
Не слишком ли звучит красиво:Любовь как небо! Любовь как море!Преувеличивать не надо значенье нынешних услад.Любовь порою и вульгарна, когда при обоюдном вздореОт необузданности чувства на смену ей идет разврат!Зря говорят, что от ЖунгоНеправедных происхожденье,Скорей всего в роду НингоИсточник склок и наважденья!Баоюй собрался было читать дальше, но Цзинхуань знала, как он умен и талантлив, и, опасаясь, как бы он не разгадал небесной тайны, проворно захлопнула книгу и с улыбкой сказала:
— Стоит ли рыться в непонятных для тебя записях? Прогуляемся лучше, полюбуемся чудесными пейзажами!
Баоюй невольно выпустил из рук книгу и последовал за Цзинхуань. Взору его представились расписные балки и резные карнизы, жемчужные занавеси и расшитые пологи, благоухающие цветы бессмертия и необыкновенные травы. Поистине великолепное место! О нем можно было бы сказать стихами:
66
А в месте, где цвели цветы граната… — В строфе содержится намек на жизнь Юаньчунь в императорском дворце. Из «трех весен» (имеются в виду сестры Инчунь, Таньчунь и Сичунь) ни одной не выпадет честь стать женою самого государя. Однако Юаньчунь («Изначальная весна») в восемнадцатый день двенадцатого месяца года Цзя-инь (когда встречаются в небе звезды Тигр и Заяц) неожиданно умрет.
67
…Но жизнь твоя совпала с крахом рода… — Речь идет о судьбе Таньчунь, которая выйдет замуж и расстанется с сестрами, когда дом Цзя придет в упадок.
68
…С младенчества не знаешь ты, где твой отец, где мать… — Речь идет о Сянъюнь, с детства потерявшей родителей.
69
…Из Чу все тучи улетят, — не вечно течь Сянцзян. — Сянцзян — название реки. См. примеч. 99.
70
…Стремятся люди к чистоте… — «Чистота», «пустота» — буддийские понятия. Жизнь, согласно буддизму, иллюзорна, главное ее содержание — страдания; все мирские дела — «пыль», и лишь путем очищения от нее люди могут избавиться от плена заблуждений.
71
Чжуньшаньским волком этот отрок был… — В «Сказании о чжуньшаньском волке» средневекового писателя Ма Чжунси рассказывается, что во время охоты господин Дун Го спас обреченного на гибель волка, жившего в горах Чжуншань. А тот, когда опасность миновала, решил съесть своего спасителя. Здесь под «чжуньшаньским волком» подразумевается Сунь Шаоцзу, которого семья Цзя приняла и обласкала, а он, став мужем Инчунь, оказался злым и неблагодарным.
72
…Так вот он жил, а «проса не сварил»… — Легенда рассказывает, что некий человек поставил вариться просо, а сам лег спать. Во сне протекла вся прожитая им жизнь, а когда проснулся, оказалось, что просо еще не сварилось.
73
Она, познав, что блеск трех весен… — Стихотворение обращено к Сичунь.
74
…О скромная птица… — Иероглиф, имеющий значение «феникс», состоит из двух элементов — «фань» — «простой» и «няо» — «птица». Автор умышленно расчленяет эти элементы, желая намекнуть, что и «простая», «обычная» птица может превратиться в феникса.
75
…в годину, принесшую зло… — Имеется в виду упадок семьи.
76
…с «деревом» вдруг «человек»… — Знаки «дерево» («му») и «человек» («жэнь»), объединенные в один иероглиф, дают новое понятие — «разлука», «отчуждение», «развод» («сю»).
77
И, плача, в слезах устремилась к Цзиньлину… — Цзиньлин — название гор близ Нанкина, в древности — место отшельничества буддийских и даосских монахов.
78
…нет никакого толку вновь повторять, что знатен этот род… — Речь идет о Цяоцзе, которую ждет нелегкая участь после разорения семьи.
79
…нет худа без добра! Ей повезло! — Когда Цяоцзе окажется в бедственном положении, бабушка Лю приютит ее в деревне.
80
У персиков и груш весною почки… — Персик и груша в лексике поэтической классики Китая символизируют цветенье, юность, расцвет, орхидея же — холодную красоту, расцвет перед увяданьем. После рождения сына Цзя Ланя муж Ли Вань, Цзя Чжу, умрет. Она рано останется вдовой. Отсюда и сравнение ее с цветами персика и груши, которые весной недолго цветут.