Волшебная ночь

Он обнял ее крепче.
— Я любила Гуина, — говорила Шерон. — Он был хороший, заботливый и трудолюбивый. Я любила Оуэна. Если бы ты не приехал, этой любви хватило бы на то, чтобы прожить с ним долгую жизнь. Это была бы трудная жизнь — слишком по-разному мы смотрели на многие вещи. Но ты приехал. И с тобой я познала то, что, как мне кажется, мало кому дано познать. Я познала любовь, ту самую высокую любовь, которую обессмертили великие произведения литературы. Ту, о которой сложены стихи. Может быть, я преувеличиваю?
— Нет, — ответил Алекс.
— За эту любовь стоит бороться, — продолжала она. — И я буду бороться за нее. Это будет нелегко. И для тебя, и для меня. И для наших с тобой детей. Но если ты считаешь, что у нас есть хотя бы даже самый малый шанс, Александр, то я хочу использовать его. Наша любовь — драгоценный дар. Я не хочу отказываться от него. И не откажусь никогда.
Алекс нежно коснулся губами ее щеки.
— Значит, завтра я навещу твоего отца и попрошу твоей руки, — просто сказал он.
Она рассмеялась ему в плечо, но тут же вновь посерьезнела и, подняв голову, посмотрела ему в глаза.
— Ты правда сделаешь это, Александр? — спросила она. — Это для него очень много значило бы. И для меня.
— А потом я навещу твоих дедушку и бабушку, — продолжил он, — и поговорю с ними. Думаю, этот разговор будет посложнее. А если мне удастся прорваться через все эти препоны, мы с тобой вместе пойдем в Гленрид и вместе спросим разрешения у Верити.
Шерон задумчиво улыбнулась ему.
— Александр, — спросила она, — ты уверен, что поступаешь правильно? Ты точно уверен?
— Да, — твердо ответил он. — А ты?
Она кивнула:
— Да, я уверена.
Он поцеловал ее, и они стиснули друг друга в объятиях, вдруг с особенной остротой осознав, как близки они были к тому, чтобы поддаться малодушию, отступить перед неведомым, отказаться от того, что казалось им обоим несбыточным.
— Смеркается, — сказал Алекс. — Пока мы здесь сидели, наступил вечер.
Впервые за последний час она вспомнила, где они с ним сидят.
— Да, дни сейчас короткие, — откликнулась она.
— Здесь, по-моему, холодно, — сказал он, но Шерон услышала в его словах вопрос.
— Нет. Совсем не холодно, любимый. — Она легла на землю, увлекая его за собой. Она улыбалась, глядя ему в глаза, которые от любви и близости к ней казались совсем синими. — Любимый мой.
Он улыбнулся ей, а его руки уже ласкали ее тело.
— Кариад, — прошептал он, целуя ее. — Ты научишь меня валлийскому, да? Мне не хватает слов, хотя я и знаю лучшее из них. — Он потерся носом о ее нос. — Кариад…
Но уже через минуту и потом, очень долго, ему не нужны были никакие слова.