Тайга слезам не верит

— Устала? Уже хочешь спать? Давай принесу белье. Есть хочешь?
— Хочу, чтобы ты со мной побыл. Там толпа собралась… Деду сорок дней, с его работы пришли. Не могу я с ними… Не хочу. Паша, давай чаю попьем, а?
— Конечно.
Пашка был напряженный, недоумевающий, многого не понимал, но тоже такой нормальный, обычный, здоровый, такой соответствующий всему этому дому, что Ира не выдержала. В каким-то всхлипом прижалась девушка к пашкиному плечу.
— Паш… Ты извини. Я как-то раскисла, понимаешь…
В этот момент как раз и прошел папа мимо дверей кабинета, мелькнул, завозился с замком и невольно услышал обрывки фраз.
— …я сегодня отдала маме это золото. Можешь думать что угодно и про меня, и про дедушку, но вот золото я отдала.
И что-то дрогнуло, зримо переменилось в тяжелом, мясистом… да попросту в толстом лице. Прикрыв уже отпертую дверь, Михалыч тяжело прислонил к стене все свои килограммы. На сердце потеплело.
«Ну что ж… Если так, проклятие, может быть, и не сбудется».
Папа последний раз лязгнул замком, и кончилась удивительная история с золотым кладом и с шаром, исполняющим желания.
Герои этой истории живехоньки, и уж конечно, пережили с тех пор много чего, но это все уже другие истории, с другими началами и концами, а именно эта — закончилась. И уже совершенно неважно, как сложились отношения ребят и что делала мадам Стекляшкина с коробочкой из-под монпансье.