Зной пустыни
— Леди, думаю, вам хватит и одного человека, которого зовут Долгая Охота. Полгода назад я говорил тебе, что индеец из племени апачи послал бы к твоему отцу своего дядю для переговоров о выкупе. — Алан дерзко взглянул на Лиз. — О, такая женщина стоит двадцать чистокровных лошадей. А может, все двадцать пять.
— Я готова стать твоей за одну Одии.
— Ты выйдешь за меня замуж?
— Если ты не передумал. Но, дорогой, не очень-то радуйся, характер у меня — не мед. Мы будем ссориться, и не раз, — она улыбнулась, — уж что-что, а ссориться мы умеем. Кроме того, мне поздно менять свой нрав. Возможно, при рождении меня действительно назвали Рахилью Кенторович, но я, по-моему, окончательно превратилась в Лиз Кент.
— Я всегда знал и любил именно Лиз Кент, — серьезно ответил Алан. — Кстати, я тоже не подарок. Иногда я бываю невыносим. Помнишь, когда мы встретились в твоей галерее, ты сказала мне, что работать надо постоянно. Иногда я могу писать двадцать четыре часа в сутки и становлюсь очень злым, если мне начинают мешать.
— Это я как-нибудь переживу. — Она лукаво улыбнулась. — Учитывая мое плачевное состояние, галерея будет рада каждой твоей работе. А кто будет твоим дилером?
— Хэнк взял с меня клятву, что я снова доверю этот высокий пост тебе. Он устал, поэтому хочет жениться на Элеанор Цози и уехать в Уиндоу-Рок.
— И ты подпишешь со мной контракт? — поддразнила Лиз.
— Может, нам заключить пожизненное соглашение?
Лиз притворилась, что обдумывает его предложение.
— Думаю, мне это подойдет.
— Значит, договорились. И вот еще что. Почему бы тебе не родить малыша?
— Дорогой, мне сорок один год, и я слабо представляю, как буду стирать пеленки.
— Другие женщины в твоем возрасте рожают, — не сдавался Алан.
— К тому же в детстве мои сверстники находили особенное удовольствие дразнить и мучить меня, потому что я отличалась от них. Я не пожелаю этого никому, тем более своему ребенку.
— Я и сам прошел через этот ад. Но у наших детей будут сильные родители, сумевшие кое-чего добиться в жизни и доказать, чего стоят все предрассудки. Думаю, у наших детей будет прекрасная наследственность.
Лиз вспомнила, что, увидев Алана в первый раз, она гадала, какая сила может зажечь эти темные бесстрастные глаза. Теперь она знала ответ.
— Обними меня, — попросила она.
Одним прыжком Алан оказался рядом и прижал ее к своей груди.
— Навсегда, — мягко сказал он, — теперь это навсегда.
Лиз Кент наконец обрела свой дом.