Канарейка в клетке

Я взял Карину за руку и повел ее на второй этаж, она не сопротивлялась, но я видел, как по ее щеке скатилась слеза. Карина готовилась снова оказаться в клетке, вернуться в ненавистную реальность и остаться одной, отрезанной от всего мира, без возможности связаться с близкими.
Когда мы прошли ее комнату, Карина посмотрела на меня непонимающим взглядом и тихо спросила:
—Ты не запрешь меня?
—Нет. Обед ведь еще не готов — подмигнул я ей и указал на окно в углу, рядом с моей комнатой.
Распахнул его настежь, впуская порывы прохладного ветра, и уступил ей место у подоконника, вставая за спину.
—Скажи мне, если замерзнешь, я принесу плед из комнаты.
—Не нужно, Лука. Спасибо тебе, от чистого сердца.
Я долго боролся с желанием обнять хрупкие женские плечи. Резко нахлынувший приступ нежности меня пугал до дрожи, это все никак не сочеталось с моим образом жизни. Миром, в котором я живу, правит жестокость, мое сердце — это мраморная плита, но, кажется, рядом с Кариной, она рассыпается в мелкую крошку.
Если бы я мог забрать через прикосновение ее боль, страх, усталость и отчаяние — сделал бы это, не раздумывая. Но я не мог, значит, и касаться не смею, моя задача — облегчить ее пребывание взаперти, сделать жизнь чуть проще. Грань добра и зла к моим тридцати годам уже практически стерлась, но в ситуации с Кариной я видел ее отчетливо.
—Пора готовность блюда проверять — сказала Карина — пойдем вместе?
—Иди одна, я скоро догоню. Если суп готов — налей мне порцию, пожалуйста.
Карина ушла, а я, как идиот, продолжал пялиться на улицу через открытое окно, высунув из него голову. Крупные капли дождя безжалостно разбивались о мое лицо, волосы превратились в мочалку и теперь небрежными прядями облепили мокрый лоб, но этого было мало, чтобы охладить пылающий в груди пожар, от которого так ныло сердце.
С силой захлопнул окно и быстро спустился по лестнице, прошел мимо кухни, встретившись мимолетным взглядом с голубыми глазами Карины, и вышел на улицу.
Дождь усиливался, сероватый небосвод озарился яркими вспышками молний, а я стоял на заднем дворе, спрятавшись от взглядов подчиненных мне бойцов, и ловил холодные капли губами. Я так надеялся, что ледяная вода охладит желание прикоснуться к нежной коже Карины, хотя бы на секунду, мне этого будет достаточно.
Я знаю, что любовь есть, верю в ее существование, но никогда не позволю себе любить, потому что я не достоин. Если буду чувствовать, что не способен сдерживать эмоции — просто исчезну, чтобы не дать им вырваться наружу, Карина не должна знать, что происходит у меня внутри. После того, что сотворил Армандо, она ненавидит всех, кто хоть как-то причастен к мафии, и она в этом права. Ненависть, единственное чувство, которое заслужили такие, как мы.
А что до Карины… В том, что она никогда не ответит мне взаимностью я уверен на тысячу процентов, ведь монстр всегда останется монстром, как бы сильно его не любили…
 
 
Глава 13
Карина
Сейчас, сидя за столом и поедая ароматный суп, я чувствовала себя счастливой. Как все-таки мало человеку нужно для счастья. Раньше я получала истинное удовольствие от экстремального спорта, наслаждалась, расправляя крылья вингсьюта, и парила в небе, словно птица. Я любила высоту, потому что она дарила мне свободу, а теперь я не могу взлететь.
Улыбаюсь от радости, что удалось выбраться из комнаты и поесть в компании, а не ковырять порцию в одиночестве.
Размазывая остатки обеда по тарелке, погрузилась в свои размышления. В голове снова десятки вопросов, и одна, самая настойчивая мысль, возвращающая с небес на землю.
У тебя осталось не так много времени, скоро ты снова вернешься в комнату и, кто знает, когда ты в следующий раз сможешь из нее выйти.
Это правда. Я не знаю, что меня может ждать через минуту, никакой уверенности в завтрашнем дне, только ожидание, страшное, не предвещающее ничего хорошего.
Лука давно закончил обед и, поблагодарив, вышел из-за стола. Что-то в нем есть, в этом мужчине, на вид каменном и жестоком. Я не чувствую опасности, от него не веет безжалостностью, и возможно, именно поэтому, я должна держаться от него подальше. Он себе на уме, все чувства надежно спрятаны под каменной маской лютого головореза. Непредсказуемый, опасный, но такой…
Какой, Карина? Ты спятила? Из огня, да в полымя, да? Мало обожглась?
Все верно, если рядом с человеком я ощущаю что-то кроме страха и ужаса, надо ударить по тормозам. Любой мужчина, которому я однажды рискнула открыть двери своего сердца и души нараспашку, обязательно плевал в них ядом. Оставлял после себя выжженный кратер и черную пустоту. Я больше не повторю такой ошибки, должна же, наконец, научиться.
Понимаю, почему меня тянет к Луке, он как лед, охлаждает ожоги, которые оставил после себя Арман.
С Лукой мне легче. Мне ни больно, ни страшно, и я буду использовать это, чтобы выжить, буду брать, ничего не отдавая взамен. Да и что я могу предложить, если из меня давно все достали, оставив пустую оболочку…
—Ты закончила, Карина?— этот тихий голос, с легкой хрипотцой, заставлял мое сердце стучать сильнее. Я знаю почему, я просто так устала от жестокости, и готова многое отдать, чтобы слушать его нежный голос, пусть наигранный, не искренний, но нежный. Притворюсь, что принимаю его доброту за чистую монету, и мне станет легче, я надеюсь.
—Да, благодарю за вкусную еду, Саманта.
—Что ты, Карина. Это я должна тебе сказать спасибо, за твою помощь — улыбнулась женщина.
—Армандо приказал вернуть тебя в комнату, Карина. Извини — заглядывая мне в глаза, произнес Лука.
—Раз сказал — значит веди — пожала я в ответ плечами.
У двери комнаты застыла на несколько минут, а затем развернулась и задала вопрос:
—Скажи, Лука, как я могу завоевать расположение дона?
—Не перечь ему, делай, что говорит, и тогда все будет хорошо, Карина.
—Что ж, значит, постараюсь не возражать. Благодарю за совет.
Уже битый час я сидела над бумагой и не могла выдавить из себя ни слова. Куда подевался мой талант и красноречие? Я знаю, все это сидит внутри, забившись в самый тихий, дальний угол подсознания и дрожит от страха, словно осиновый лист.
А может, стоит вернуться к хорошо забытому давнему увлечению и попробовать что-то нарисовать?
Я водила ручкой по бумаге, разбирая идеи, которые подкидывали не устающие мысли в моей голове.
Что я еще могу сделать? Вышить имя Армана на шелковом платочке? Надраить полы в его комнате? Сложить в лоточек завтрак и помахать в окно, пожелав хорошего дня? Какой же бред!
Шумно выдохнула и скомкала изрисованный лист, стоп…