Русский школьный фольклор. От «вызываний Пиковой дамы» до семейных рассказов
Часть 40 из 166 Информация о книге
Оршанский тракт
26. Оршанский тракт проложен до Херсона,И как-то раз по этому путиМашина ЗИЛ, груженная бетоном,Решила «студебеккер» обойти.А «студебеккер» вез боеприпасы.Вела машину девушка-шофер.Не жми на газ, не трать бензин напрасно,Сильней у «студебеккера» мотор.И так они гнались до поворота,Друг друга не решаясь обойти.А по краям бездонные болота,И стрелочка на сотенке дрожит.А встречный МАЗ решил судьбу иначе:На повороте врезался он в ЗИЛ.Не слышно больше пения мотора,Шофер ЗИЛа у колеса лежит.Зачем, девчонка, резко тормознула?Снаряды от толчка разорвались.И у руля навеки ты уснула —Своей судьбе за это поклонись.Измена
27. Любила девчонка мальчишку,И он ее тоже любил.И часто ее братишкаЗаписки ему приносил.В записке она писала:«Сергей, дорогой, извини,Меня мама не пускает,Сережа, любимый, прости!»Вот в тихую ночь однаждыНа свиданье шла она,Встретился он с нею в парке,С ним рядом красавица шла.Стало душно и жарко девчонке,Но та, другая, не пошла назад,А он улыбался назло,Смотрел ей прямо в глаза.И губы девчонки чуть слышно шепнули«Сергей, ты меня обманул?»И чтобы не видели люди,И чтобы не плакать при нем,До боли кусала губы,Запекшимся горем — огнем!28 (А). Однажды в городском судеСвоими видела глазами:Судили девушку одну,Она дитя была годами.Когда вводили ее в зал,Ей все дорогу уступали.Она просила говорить,И судьи ей не отказали.«Да, я воровкою былаИ воровать не отходила,Но все ворованное мнойСвоему милому носила.Однажды выгнал он меня,Я отомстить ему решила,Вонзила в грудь его кинжал...Ну, в общем, я его убила».Она сняла с руки кольцо,Перед глазами покрутила,И не заметил никто,Как она кусочек яда проглотила.Проснись же, девушка, проснись!Тебя ведь судьи оправдали.Но не проснулася она,А в зале все уже рыдали.В московском зале
28 (Б). В один из дней в московском залеСвоими видел я глазами:Судили девушку одну,Она мала была годами.К суду подъехал «воронок»,Раздался голос: «Выходите!Держите руки за спиной,По сторонам вы не смотрите».Она просила говорить,И судьи ей не отказали.Лишь начала она рассказ,Весь зал наполнился слезами.«Любила вора одногоИ воровать я с ним ходила.Тогда он ласков был со мной,Я за любовь ему платила.В один из вечеров зимойК нему с деньгами я спешила.И что увидела я пред собой,Когда я двери отворила:Он, негодяй, уже с другой.В один момент все понялаИ отомстить ему решила,Вонзила в грудь его кинжал...О судьи, я его любила!Прости, мой милый, дорогой,Тебя убила я невольно...Читайте, судьи, приговор,А то и так на сердце больно».Она сняла с руки кольцо,Перед глазами покрутилаИ незаметно от другихКусочек яда проглотила.Тут пошатнулася она,Последний вздох в груди раздалсяА приговор, а приговорТак недочитанным остался.29 (А). Чеснок красивый парень,Умел фасон держать,Любил красивых девушекДо дома провожать.Вот вечер наступает,Чеснок идет домой,А уличны ребятаКричат: «Чеснок, постой!»Чеснок остановилсяВсе нашенство кругом.— Вы бейте чем хотите,Но только не ножом,Ромашка, друг, Ромашка!Вступися за меня! —Ромашка отвечает:— Поранен, брат, и я. —Два парня подступили,Его свалили с ног,Два острых кинжалаВонзили ему в бок.Вот утро наступает,На праздник все идут.А Чеснока с РомашкойНа кладбище везут.Арджак
29 (Б). Двенадцать часов пробило — Арджак идет домой.Грузинские ребята кричат: «Арджак! Постой!»Арджак остановился — грузинские кругом:«Убейте чем хотите, но только не ножом!»Арджак схватил бутылку,Хотел он драться ей,Но вдруг в него вонзилось четырнадцать ножей.«Извозчик, за рублевку гони, гони, скорей!Я истекаю кровью от ножей!»Вот белая больница, вот белая кровать.Две маленьких сестрички хотели жизнь спасать.«Спасайте не спасайте — мне жизнь не дорога.Хоть был я атаманом, но дрался без ножа!»Двенадцать часов пробило — с работы все идут,А Кольку Арджакова на кладбище несут.Когда его спускали — тряслася вся земля,А мать с отцом рыдали над смертью Арджака.