Леонид Филатов

(стражникам) 
 
 
Поскольку это явный враг режима,
 
Швырнуть его немедленно в зиндан!
 
 
Мудрец 
(плача) 
 
 
За что?! Из-за интриги чьей-то грязной
 
Мне суждена пожизненно тюрьма?!
 
Вы тронулись умом, солнцеобразный!
 
Луноподобный, вы сошли с ума!
 
 
Насреддин 
(Эмиру, тихо) 
 
 
Я ненависти к деду не питаю,
 
Но, кажется, темнит чего-то он…
 
Позвольте-ка его я попытаю —
 
А вдруг да иудейский он шпион?!
 
 
Эмир 
(с милостивой улыбкой) 
 
 
Талантов у тебя и впрямь в избытке!
 
Таких умельцев прежде я не знал!
 
Так ты у нас еще и мастер пытки?
 
 
Насреддин 
(скромно) 
 
 
Я дилетант. Непрофессионал.
 
 
(лирически) 
 
 
Бывает, попытаешь на досуге
 
Такого же… как этот вот… козла,
 
Но так, без вдохновения, от скуки,
 
Не чувствуя к пытаемому зла…
 
 
 
Ведь какова судьба у звездочета?
 
Вся жизнь у неба звездного в плену!
 
Сидишь вот так один — и безотчетно —
 
Нет-нет да и завоешь на луну!
 
 
 
Считаешь эти звездочки, считаешь
 
И весь переполняешься тоской…
 
Но лишь кого-то малость попытаешь —
 
И все недомоганья как рукой!..
 
 
  
ЭПИЗОД ОДИННАДЦАТЫЙ
 
 
Помещение, предназначенное для пыток. На стенах развешаны всевозможные устрашающие своим видом пыточные инструменты. В углу на корточках сидит печальный Мудрец Гуссейн Гуслия в обреченной позе и с потухшими глазами. В скважине поворачивается ключ, и входит Насреддин. При появлении Насреддина узник вскакивает, взгляд его оживляется.
 
Насреддин 
(останавливая Мудреца) 
 
 
Не делай, о наивный, и попытки
 
Из этой славной комнатки удрать!
 
К тебе я применять не буду пытки,
 
Но ты обязан все-таки орать!..
 
 
 
Когда тебя, дружок, начну пытать я,
 
Ты высунься в окошко и ори!
 
 
Мудрец 
 
 
А что орать?
 
 
Насреддин 
(нетерпеливо) 
 
 
Ругательства, проклятья,
 
Да что угодно, черт тебя дери!
 
Как будто бы железный прут я в брюхо
 
Тебе воткнул!..
 
 
На лице Мудреца появляется выражение подлинного страдания.
 
 
 
Что, больно?.. Так ори,
 
Чтоб стукачи окрест лишились слуха,
 
Чтоб лопнули в округе фонари!..
 
 
Мудрец пытается закричать, но производит лишь жалкий блеющий звук и сконфуженно умолкает.
 
 
Насреддин 
(укоризненно) 
 
 
Ты мне сейчас напоминаешь кошку,
 
Которую журавль клюнул в нос.
 
Пытать тебя я буду понарошку,
 
Но голосить-то следует всерьез!..
 
 
 
Меняй приемы, маски, мизансцены,
 
Побольше гнева, боли и слезы!
 
Попробуй вой рожающей гиены!
 
Попробуй вопль недоенной козы!
 
 
 
Попробуй подражать степному зверю!
 
Тревожь свою фантазию, тревожь!..
 
 
Мудрец производит еще один невразумительный звук и исподлобья смотрит на своего мучителя. 
 
 
Ну, что тебе сказать, дружок?.. Не верю!..
 
Весьма неубедительно орешь!
 
Возможно, для ценителей вокала
 
Твой голос изумительно хорош…
 
 
 
Но в крике оскопленного шакала
 
Не чувствуется правды ни на грош!
 
Не любишь, ох, не ценишь ты работы!
 
Ох, на себя накличешь ты беду!
 
 
Мудрец 
(жалобно) 
 
 
Никак я не найду заветной ноты,
 
И верного я тона не найду!..
 
 
Насреддин 
(жестко) 
 
 
Палач тебя научит верной ноте!
 
Все ноты и октавы знает он!
 
Загонит пару игл тебе под ногти,
 
И ты в момент отыщешь верный тон!..
 
 
 
Ты вот на чем вниманье заостри-ка:
 
В тебе к тиранам ненависть слаба!
 
Есть просто крик. А где же пафос крика?
 
Где яркие и гневные слова?..
 
 
Мудрец 
(смущенно) 
 
 
Хоть много слов в мозгу моем хранится,
 
Но все ж словарный жалок мой улов.
 
Я не привык судиться и браниться
 
И потому не знаю крепких слов!..
 
 
Насреддин 
(изумленно) 
 
 
Да что ты?.. Ни единого словечка?..
 
Я поделюсь одним-другим словцом!
 
 
(наклоняется к Мудрецу) 
 
 
Давай-ка ухо, кроткая овечка!
 
Но не красней ушами и лицом!..
 
 
Насреддин что-то шепчет Мудрецу на ухо, и по выражению лица последнего видно, что услышанное повергает его в ужас. Зато Насреддин вполне доволен произведенным эффектом.
 
Насреддин