Здесь обитают призраки
— И Изабелла не испугалась?
Настал черед мисс Беннет расхохотаться.
— Изабелла Уэстерли? — переспросила она. — Испугалась? Вы с нею прожили с месяц. Вы считаете, этот ребенок способен на подобные чувства? Думаете, она вообще умеет чувствовать?
— Она сильно изувечена, — вступилась я за Изабеллу. — Вообразите, что она пережила. Смерть матери, крушение отцовской жизни. Не говоря уж о погибших гувернантках. Не понимаю, как она сохранила здравый рассудок.
— Вы лишь полагаете, будто рассудок ее здрав, — отвечала мисс Беннет. — Как бы то ни было, я этой девочке не доверяю. Никогда не доверяла. Я ловила ее на соглядатайстве, она следила за каждым моим шагом. Подстерегала меня и внезапно появлялась — пугала меня, говоря по правде. Эта двенадцатилетняя девочка страшила меня до смерти.
— А Юстас? — спросила я, надеясь, что она не очернит его, моего драгоценного любимца.
— Что ж, Юстас, конечно… — сказала она, при воспоминании о нем скупо улыбнувшись. — Славный мальчик. Но, как вы сами выразились, сильно изувечен. Я тревожусь за его будущее, я отчаянно за него тревожусь.
— Но что же подвигло вас к отъезду, позвольте спросить? — продолжала я. — Новое происшествие? Что-то переполнило чашу вашего терпения?
— Мне представляется, вполне хватило бы всего вышеописанного, — заметила она. — Но случилось еще кое-что. Лошадь Хеклинга — вы, надо полагать, с нею знакомы.
— Да, — сказала я. — Кроткое создание. По-моему, ей давно пора на пенсию.
— Я придерживалась того же мнения, — сказала она. — Но однажды она набросилась на меня — разумеется, когда Хеклинга поблизости не было. Я пошла прогуляться и прихватила с собою кулечек сахару, дабы ее покормить; я поступала так почти ежеутренне, и мне мнилось, что животное меня за это полюбило. В тот день, однако, едва я извлекла кулечек, она встала на дыбы, и я оказалась бы пригвождена к земле копытами, если бы тотчас не отскочила. В объяснимом своем потрясении я взглянула на нее, умоляя успокоиться, но во взоре ее читалось смертоубийство, а изо рта шла пена, и я побежала. Я бежала, мисс Кейн, со всех ног, а старая кляча мчалась за мною, жаждая моей крови. Она ржала и ревела, точно адские гончие; не успей я добраться до парадной двери и спрятаться в доме, она бесспорно убила бы меня.
— Казалось бы, невозможное дело, — заметила я, припоминая эту незлобивую достойную скотину. — Но нечто похожее случилось и со мною. Собака. Я была уверена, что она хочет искусать меня до смерти. Если бы не Изабелла, пес наверняка перегрыз бы мне глотку.
— Значит, дух ее питает склонность к зверью, — слегка вздрогнув, сказала мисс Беннет. — Интересно, отчего так. В общем, это была последняя соломинка. Я составила объявление, у окна подождала, пока Хеклинг уймет лошадь, — та уже совершенно пришла в чувство и угомонилась, — а затем отправилась в деревню, дабы по телеграфу передать сообщение о вакансии гувернантки редактору «Морнинг стар». Где, я полагаю, вы на него и наткнулись.
— Верно, — кивнула я. — Но вы не уехали. Несмотря ни на что. Вы дождались, когда появится замена.
Она улыбнулась.
— Мисс Кейн, — тихо проговорила она, — я не спорю, что приключения эти отчасти замарали мою репутацию. Я напрасно дала лживое объявление. Я понимала, что изображаю себя хозяином Годлин-холла, а не простой гувернанткой. Будь я храбрее, мне надлежало бы дождаться вашего прибытия и вас предостеречь. Но поймите, я не могла так рисковать. Я опасалась, что вы развернетесь и сядете в первый же поезд до Лондона. Я знаю, что струсила. Я отчетливо это сознаю. Но я должна была уехать, поймите. И однако единственное, чего я не могла совершить, единственное деяние, к коему я себя подвигнуть не смогла, — покинуть детей, бросить их на милость привидения. Оставить без всякой защиты. Пока я не уверилась, что вы прибываете, сама я не имела возможности уехать. — Она помолчала. — Нет, точнее будет сказать иначе, — прибавила она, передумав. — Я не могла оставить без защиты Юстаса. Изабелла, кажется мне, в защитниках не нуждается. Она умеет сама о себе позаботиться.
Я встала и медленно прошлась по классной комнате. На стене висело изображение генеалогического древа королей и королев английских, от битвы при Гастингсе до царствования Виктории, [33]и на миг я забылась, вспоминая благополучные времена. Как счастлива была бы я здесь, всего лишь ожидая моих маленьких девочек с обеденной перемены — усталых, зевающих, готовых к дневным занятиям.
— А вы? — спросила мисс Беннет после долгой паузы. — Вы серьезно пострадали? (Я кивнула и коротко описала ей многообразные происшествия, случившиеся в Годлин-холле со дня моего прибытия.) Во всяком случае, вы живы, — заметила она.
— Пока, — отвечала я.
— Но ведь вы здесь. — Она с улыбкой приблизилась и взяла меня за руки. — Вы здесь. Вы спаслись. Как и я. Быть может, призрак лишился своего могущества.
Я отняла руки.
— Вы, вероятно, неверно поняли мои слова, — сказала я. — Я пока жива, но не спаслась, как вы выразились. Я прибыла в Лондон лишь на полдня. Говорю же, дневным поездом я уезжаю в Норфолк.
— Вы возвращаетесь в Годлин-холл?
— Разумеется, — сказала я. — Куда еще мне ехать? Иного пристанища у меня нет.
— Да езжайте куда угодно! — закричала она, взмахнув руками, отчаянно выплескивая многомесячное напряжение. — Положительно куда угодно. Возвращайтесь в школу, где служили прежде. Поезжайте в Корнуолл, в Эдинбург, в Кардифф, в Лондон. Во Францию, в Италию. В глушь Российской империи, если вам потребно, или живите средь несчастных женщин на улицах столицы. Но убирайтесь из этого страшного дома. Если разум не отказывает вам, мисс Кейн, уезжайте из Годлин-холла как можно дальше.
Я взирала на нее, изумленная подобным себялюбием.
— А кто тогда, — холодно, с трудом обуздывая нарастающий гнев, осведомилась я, — кто тогда позаботится о детях?
— Она позаботится.
— Я не оставлю их ей на потребу.
Она пожала плечами:
— Тогда она до вас доберется. Как добралась до остальных. — Она отвернулась; судя по тону ее, подобный исход представлялся ей очевидным и неотвратимым. — И тогда вы умрете.
Слова ее пронзили меня, будто нож.
— Но отчего так? — задумчиво спросила я, не вполне ожидая ответа. — Отчего она желает нам зла? Я лишь забочусь о детях. Хочу их защитить. А второй призрак? Старик? Вы о нем не поминали. Какова его роль?
Мисс Беннет нахмурилась и воззрилась на меня, тряся головой, будто не расслышала:
— Простите?
— Другой дух, — сказала я. — Их ведь двое, нет? Один раз он помешал ей выбросить меня из окна — я почувствовала его ладони. Юстас видел его, говорил с ним. Дух сказал, что пришел меня защитить.
Мисс Беннет обхватила себя руками; слова мои, по видимости, еще больше ее напугали.
— Простите, мисс Кейн. Я не имею представления, о чем вы говорите.
— Вы его не чувствовали?
— Нет, — сказала она. — Никогда. Только разрушительный дух. Только ее.
— Быть может, он был рядом, но вы не ощутили? Скажем, он отвел от вас камни?
Она поразмыслила.
— Я бы поняла, — убежденно сказала она. — Я уверена, что поняла бы. Будь там другой дух, я бы о нем знала. Его не было. Клянусь вам.
Я кивнула. Мне пришлось ей поверить — у нее не было причин лгать. По школе разнесся звонок; мальчики за окном закончили свои игры, подобрали обеденные жестянки и направились к дверям.
— Мне пора, — сказала я. — Очевидно, я должна поблагодарить вас за откровенность, мисс Беннет. Вы подтвердили несколько моих гипотез. И, как ни странно это звучит, утешительно знать, что не я одна пережила подобное. Это наводит на мысль, что я еще не схожу с ума.
— И однако вы сходите с ума, — сухо возразила мисс Беннет. — Иначе как объяснить ваше возвращение в Годлин-холл? Лишь полоумная туда вернется.
— Значит, я полоумная, — отвечала я. — Так тому и быть. Но дети не уедут, пока отец их в доме, — уж в этом я не сомневаюсь. Они ни словом не поминают о нем, ни единожды не признали его присутствия. Но им спокойнее жить, зная, что он рядом. А я ни за что не оставлю их наедине со злым духом.