Русская басня

ЛЕВ И ЛИСИЦА
 
 
И умному всего предвидеть невозможно; 
 
               Но ежели придет беда,
 
То в случае таком ума терять не должно:
 
С умом и от беды спасешься иногда.
 
 
 
Лисица от собак в пещеру забежала 
 
И, Льва увидев там, присела, задрожала. 
 
Потрясши гривою, разинув страшный зев:
 
«Добро пожаловать! — сказал с насмешкой Лев.— 
 
               Пора уж, право, и обедать.
 
Хочу я твоего мясца теперь отведать».
 
               — «О, правосудие небес! —
 
Вверх голову подняв, Лисица возопила.—
 
Так точно, правду ты, Зайчиха, говорила:
 
За грех родителей и детям мстит Зевес.
 
И я... за мать свою... казнь люту принимаю».
 
— «Что бредишь ты? Совсем тебя не понимаю».
 
— «О, государь! Прости мой справедливый страх;
 
               Всё в кратких объясню словах,
 
               В осеннюю однажды пору 
 
               К покойной матушке моей 
 
Зайчиха от дождя зашла погреться в нору.
 
Грех дурно говорить о матери своей;
 
Но от тебя, монарх, я ничего не скрою 
 
               И, как пред богом, пред тобою 
 
               Должна всю истину сказать:
 
Прожорлива была моя покойна мать.
 
Пришелицу она мгновенно растерзала.
 
               Та, умираючи, сказала —
 
Не позабыть мне ввек ее последних слов,— 
 
Сказала: «Будет тот наказан от богов, 
 
Гостеприимства кто законы нарушает 
 
И странников в своем жилище умерщвляет,— 
 
Погибнет он, и весь его погибнет род!»
 
                    И подлинно, чрез год 
 
В норе, где мать моя Зайчиху умертвила,
 
Земля, обрушившись, убийцу задавила».
 
Лев призадумался. «Пошла,— сказал,— пошла! 
 
Дарю тебе живот». Лисица поклонилась 
 
Его величеству и от него пустилась,
 
                     Как из лука стрела.
 
 
ЗОЛОТАЯ СТРУНА
 
 
На лире порвалась струна;
 
Обыкновенная была она.
 
Вот навязали вмиг другую,
 
      Однако не простую,
 
             А золотую!
 
             И лира начала блистать.
 
             Но стали как на ней играть,
 
Не та уже была гармония, что прежде.
 
 
 
             Коль именитому невежде 
 
             Стул в Академии дадут —
 
                         Чего ждать тут?
 
 
КУЛИК-АСТРОНОМ
 
 
      «Кулик велик! Кулик 
 
      Велик! Кулик велик!»
 
Так хрюкала в лесу Свинья, или Веприца, 
 
      Большая мастерица 
 
                     И врать 
 
                     И жрать.
 
— «Да полно же тебе! — сказала ей Лисица.—
 
           Что клеплешь ты на Кулика?
 
           Чем эта птица велика?
 
Лишь только нос большой, как у кастрюли ручка;
 
                     А сам он что за штучка!
 
Ты, видно, спятила, Хавроньюшка, с ума».
 
           — «Ах ты, безбожница-кума!
 
Да знаешь ли, Кулик мой гений-самоучка!
 
                     Великий астроном!
 
Чтó перед ним мясник коломенский Пахом!
 
           Кулик мой, по своей охоте,
 
           Весь день и ночь всё на болоте...»
 
           — «А что же делает он там?»
 
— «На кочку с кочки он, мой миленький, летает
 
           И звезды носиком считает;
 
А астрономии ведь выучился сам;
 
Не зная грамоте, и по одним звездам 
 
                     Всё, всё тебе расскажет 
 
                     И, что где есть, покажет.
 
Однажды указал мне кучу желудей...»
 
 
 
                     Есть свиньи из людей, 
 
       Которые невежд хвалами превозносят, 
 
Да за это у них чего-нибудь и просят.
 
 
СЛОН И СОБАКИ
 
 
 
             Брылан, задорный беглый пес,
 
             С большой Свиньей схватился,
 
             Возился с ней в грязи, возился,
 
             Свиною кровью обагрился,
 
Всю Свинью искусал, прогнал и... поднял нос.
 
             «Знай, наши каковы кусаки! —
 
Сказал он ей.— И век Брылана поминай!» 
 
Возрадовались все его друзья, собаки,
 
                                  «Ай! ай! —
 
Визжит, вертя хвостом, Брех, пудель сухощавый.— 
 
             Покрыл себя, Брылан, ты славой!
 
                  Ай, ученик! Ай, друг!
 
                  Прославил ты наш круг!»
 
— «Ай, ай! Брылан! ай! ай! — кричат тут и щенята.— 
 
Хвала, свиной герой!» — «Послушайте, ребята! — 
 
             Брылан преважно возгласил.—
 
Чуть-чуть я у Свиньи хвоста не откусил.
 
             Когда же сладил со Свиньею,
 
Примусь и за Слона. Ну что, в родню хоть толст,
 
             Да не в родню, быть может, прост.
 
                          Друзья! за мной!
 
Я знаю, Слон идет теперь на водопой.
 
Марш на Волынский двор!» За ним все побежали... 
 
Увидели Слона, смешались, задрожали,
 
             Попятились. «Стой, толстый, стой! — 
 
Кричит Брылан.— Как смел обидеть ты дворняжку?»
 
                    — «Какую?» — «Завирашку!
 
Проси прощения; не то, брат, на дуэль.
 
Заставлю пролежать в сарае пять недель».
 
             — «Да отвяжись, чего ты хочешь?
 
Не прыгай высоко, ведь на клыки наскочишь».
 
— «Что пред дворняжкою ты виноват, скажи,
 
И всею правдою в неправдах нам служи:
 
Велим ли проучить кого, так размозжи;
 
                     Кого лизать — лижи».
 
             — «Лизать?» — Вот Слон тут осердился, 
 
             Брылана хоботом схватил,
 
Через решетку вмиг его в канал спустил,
 
И где же? — в полынье, каналья, очутился!.. 
 
А Пудель?.. На язык хотя он и остер,
 
                   Но немец так хитер,
 
И совестней притом: нет, он не горячился 
 
И впереди щенят бежать назад пустился.
 
 
 
             Хоть как собака ни сильна,
 
             Но где ей укусить Слона!
 
             Беда, когда дойдет до драки;
 
             Не трогайте ж Слонов, Собаки!