Русская басня

УМИРАЮЩИЙ ОТЕЦ
 
 
                        Был отец,
 
            И были у него два сына:
 
Один сын был умен, другой сын был глупец. 
 
            Отцова настает кончина;
 
                    И, видя свой конец,
 
                           Отец
 
                    Тревожится, скучает,
 
Что сына умного на свете покидает,
 
А будущей его судьбы не знает,
 
И говорит ему: «Ах! сын любезный мой,
 
                           С какой 
 
                           Тоской 
 
                    Я расстаюсь с тобой,
 
Что умным я тебя на свете покидаю!
 
              И как ты проживешь, не знаю. 
 
Послушай, продолжал, тебя я одного 
 
Наследником всего именья оставляю,
 
                    А брата твоего 
 
            Я от наследства отрешаю:
 
            Оно не нужно для него».
 
            Сын усумнился и не знает,
 
            Как речь отцову рассудить;
 
Но наконец отцу о брате представляет:
 
                    «А брату чем же жить,
 
            Когда мне одному в наследство,
 
С его обидою, именье получить?»
 
«О брате нечего,— сказал отец,— тужить: 
 
            Дурак уж верно сыщет средство 
 
                    Счастливым в свете быть».
 
 
ДЕРЕВО
 
 
               Стояло дерево в долине 
 
И, на судьбу свою пеняя, говорит,
 
               Зачем оно не на вершине 
 
               Какой-нибудь горы стоит;
 
И то ж да то же всё Зевесу докучает. 
 
Зевес, который всем на свете управляет, 
 
Неудовольствие от Дерева внимает 
 
                    И говорит ему:
 
«Добро, переменю твое я состоянье,
 
               Ко угожденью твоему».
 
               И дал Вулкану приказанье 
 
               Долину в гору пременить;
 
И так под Деревом горою место стало. 
 
Довольным Дерево тогда казалось быть, 
 
                    Что на горе стояло.
 
Вдруг на леса Зевес за что-то гневен стал, 
 
                    И в гневе приказал 
 
               Всем вéтрам на леса пуститься. 
 
     Уж действует свирепых ветров власть: 
 
Колеблются леса, листы столпом крутятся, 
 
               Деревья ломятся, валятся,
 
Всё чувствует свою погибель и напасть;
 
И Дерево теперь, стоявши на вершине, 
 
               Трепещет о своей судьбине. 
 
                  «Счастливы, говорит, 
 
    Деревья те, которые в долине!
 
               Их буря столько не вредит».
 
               И только это лишь сказало —
 
               Из корня вырванно, упало.
 
Мне кажется, легко из басни сей понять, 
 
Что страшно иногда на высоте стоять.
 
 
СКВОРЕЦ И КУКУШКА
 
 
 
Скворец из города на волю улетел,
 
             Который в клетке там сидел.
 
К нему с вопросами Кукушка приступила 
 
                      И говорила:
 
«Скажи, пожалуй, мне, чтó слышал ты об нас 
 
И городу каков наш голос показался?
 
             Я думаю, что ведь не раз 
 
             Об этом разговор случался?
 
      О Соловье какая речь идет?»
 
«На похвалу его и слов недостает».
 
«О Жаворонке что ж?» — Кукушка повторяет, 
 
«Весь город и его немало похваляет».
 
                      «А о Дрозде 
 
«Да хвалят и его, хотя и не везде».
 
«Позволишь ли ты мне,— Кукушка продолжала,— 
 
Тебя еще одним вопросом утрудить,
 
      И обо мне, что слышал ты, спросить? 
 
             Весьма б я знать о том желала:
 
                      И я таки певала».
 
«А про тебя, когда всю истину сказать,
 
             Нигде ни слова не слыхать».
 
             «Добро!— Кукушка тут сказала.—
 
Так стану же я всем за это зло платить,
 
И о себе сама всё буду говорить».
 
 
ОБОЗ
 
 
                    Шел некогда обоз;
 
А в том обозе был такой престрашный воз,
 
Что перед прочими казался он возами,
 
Какими кажутся слоны пред комарами.
 
Не возик и не воз, возище то валит.
 
            Но чем сей барин-воз набит? 
 
                  Пузырями.
 
 
ДВА СОСЕДА
 
 
            Худой мир лучше доброй ссоры, 
 
      Пословица старинна говорит;
 
И каждый день нам тож примерами твердит, 
 
            Как можно не вплетаться в споры;
 
А если и дойдет нечаянно до них,
 
Не допуская вдаль, прервать с начала их,
 
И лучше до суда, хотя ни с чем, мириться,
 
Как дело выиграть и вовсе просудиться 
 
Иль, споря о гроше, всем домом разориться.
 
 
 
На двор чужой свинья к соседу забрела,
 
А со двора потом и в сад его зашла
 
            И там бед пропасть накутила:
 
                          Гряду изрыла.
 
                   Встревожился весь дом,
 
            И в доме беганье, содом:
 
«Собак, собак сюда!» — домашние кричали. 
 
            Из изб все люди побежали 
 
                   И свѝнью ну травить, 
 
            Швырять в нее, гонять и бить.
 
       Со всех сторон на свѝнью напустили, 
 
Поленьями ее, метлáми, кочергой,
 
Тот шапкою швырком, другой ее ногой 
 
            (Обычай на Руси такой).
 
            Тут лай собак, и визг свиной,
 
            И крик людей, и стук побой 
 
            Такую кашу заварили,
 
Что б и хозяин сам бежал с двора долой;
 
            И люди травлю тем решили,
 
            Что свѝнью наконец убили 
 
            (Охотники те люди были).
 
 
 
            Соседы в тяжбу меж собой; 
 
Непримиримая между соседов злоба;
 
Огнем друг нá друга соседы дышат оба:
 
Тот просит на того за сад изрытый свой, 
 
            Другой, что свѝнью затравили;
 
                   И первый говорил:
 
«Я жив быть не хочу, чтоб ты не заплатил, 
 
            Что у меня ты сад изрыл».
 
                   Другой же говорил:
 
«Я жив быть не хочу, чтоб ты не заплатил, 
 
Что свѝнью у меня мою ты затравил».
 
            Хоть виноваты оба были,
 
Но кстати ль, чтоб они друг другу уступили? 
 
                   Нет, мысль их не туда;
 
Во что б ни стало им, хотят искать суда.
 
            И подлинно, суда искали,
 
Пока все животы судьям перетаскали.
 
 
 
Не стало ни кола у ѝстцев, ни двора.
 
            Тогда судьи им говорили:
 
            «Мы дело ваше уж решили:
 
            Для пользы вашей и добра 
 
                   Мириться вам пора».