Русская басня

 
 
Всяк ищет лучшего, на том основан свет;
 
И нужен иногда к терпенью нам совет.
 
В Сибири холодно, в Китае больше преют,
 
             И люди то сносить умеют.
 
Но, Муза, далеко меня ты занесла:
 
В Китае побывать и побывать в Сибири 
 
Подале, нежели отсюдова в Кашире,
 
И надобно туда дорогам быть пошире. 
 
Поближе я найду в пример такой Осла. 
 
            Мужик, пастушья ремесла,
 
            Гонял на корм сию скотину, 
 
            И выбрал лучшую долину.
 
Долина у реки, трава была густа,
 
И близки от двора хозяйского места;
 
На что же далеко носить ему дубину?
 
            А на другом краю реки 
 
                         Паслись Быки 
 
                   У пастуха Луки;
 
            Казалося, туда пути недалеки.
 
            Их кормом мой Осел прельстился: 
 
            Прискучило ему давно 
 
            Есть каждый день одно,
 
И переправиться однажды покусился,
 
                         К Быкам пустился,
 
                         Да та беда,
 
                   Что не было туда 
 
                         Сухой дороги,
 
А надлежало плыть: в болоте вязнут ноги, 
 
                                Река 
 
                         Была топка.
 
                   Кричит пастух и стонет,
 
       Увидя, что Осел в болоте тонет.
 
Он мнил, что глупую скотину воплем тронет;
 
                   Однако мой Осел 
 
            На крик пастуший не смотрел 
 
                         И на средине 
 
                   Увяз по горло в тине.
 
                                Осел 
 
                         В болоте сел;
 
                   Раздумал ехать в гости 
 
                         И был бы рад 
 
                   Отправиться назад;
 
       Но, порывался он хотя сто крат,
 
Хотя пастух в него метал каменья в злости, 
 
            Отчаян был его возврат.
 
К чему представлен здесь Осел, увязший в тине?
 
       Легко поймешь, читатель, силу слов: 
 
Великие стада найдешь таких Ослов,
 
Которые, своей противяся судьбине,
 
            Пускаются в опасный путь,
 
            Дабы сыскать там что-нибудь,
 
И часто на пути принуждены тонуть.
 
 
ПЧЕЛЫ И ШМЕЛЬ
 
 
Пчелино общество, с тех пор как создан свет, 
 
Житейских должностей всегда примером было, 
 
                     Всегда союз любило,
 
                     Всегда носило мед.
 
Вблизи каких-то Пчел, пчелиный подражатель, 
 
                     Знакомец иль приятель, 
 
Устроивши в земле конурку и постель,
 
                     Работал также Шмель.
 
Куда летит Пчела, туда и Шмель летает,
 
                     И так же мед таскает.
 
                     Хорош такой сосед,
 
                     Который носит мед;
 
И Пчелы, чтоб завесть с соседом хлебосольство, 
 
Судили нарядить нарочное посольство,
 
                          Шмеля просить,
 
                          Чтоб вместе жить 
 
                     И вместе мед носить.
 
К Шмелю от матки Пчел явились депутаты:
 
«Послушай,— говорят,— поди ты к нам в дупло, 
 
            У нас просторно и тепло.
 
Мы будем завсегда друзья твои и браты 
 
И возьмем всех Шмелей к себе из-под земель». 
 
            «Я род пчелиный почитаю 
 
            И вашу добродетель знаю,— 
 
            Ответствовал им Шмель,—
 
Но в вашем обществе живут нередко Трутни, 
 
Которые творят и шалости и плутни;
 
                     Их плутни разбирать,
 
                     Так время потерять.
 
                     Я знаю цену службы 
 
                     И всей пчелиной дружбы:
 
Хотя же у себя тружуся я един,
 
Но в доме я моем свободный господин».
 
 
  
М.Н. Муравьев
  
СУД МОМОВ
К М. А. Засодимскому
 
 
Ты часто, слушая стихи мои с раченьем,
 
Прочь гонишь от меня прельщающий туман:
 
Здесь рифмой оскорблен, там смысла опущеньем, 
 
Свергаешь без чинов мной чтимый истукан.
 
Послушай: я еще являюсь с сочиненьем,
 
Чтоб случай дать тебе свой править важный сан.
 
 
 
Насмешник греческий, писатель остроумный,
 
Такую повесть нам оставил Лукиан,
 
             Что будто в день какой-то шумный 
 
             Нептун, Минерва и Вулкан 
 
Похвастать вздумали верховностью своею 
 
       В художествах: кто лучше из троих 
 
Покажет образец способностей своих —
 
             И Мома выбрали судьею.
 
             Известно, парень вострый Мом:
 
             Ума имеет он палату,
 
И уж не спустит он приятелю, ни свату,
 
             Лишь только бы блеснуть умом.
 
Условье сделано, и день суда назначен.
 
       Вулкан к мехам, Нептун во глубину,
 
Богиня мудрости в Афинскую страну —
 
             И ну трудиться. Труд удачен.
 
       В условный день, лишь начало светать,
 
             В какой-то роще отдаленной,
 
             Внизу Олимпа насажденной,
 
Изволили мои художники предстать 
 
                    Суда во ожиданье.
 
Работу рук своих, Нептун вола привлек;
 
Минерва — на столпах великолепно зданье; 
 
Вулканом изваян (возможно ль?) человек.
 
       Приходит Мом. И что вы, добры люди, 
 
Подумаете,— он учтивость сохранит?
 
«Твой вол прекрасный зверь,— Нептуну говорит,— 
 
Но он бы был сильней, рога имев у груди».
 
                   Минерве: «Сей фасад 
 
Сияющ, и по всем он правилам построен;
 
Но ежели сосед и зол, и беспокоен —
 
Что сделаешь? Нельзя перенести палат».
 
Впоследок очередь дошла и до Вулкана:
 
«Вся хитрость во твоем труде истощена.
 
Но для чего в груди не сделано окна,
 
Чтоб правду отличать льзя было от обмана?» 
 
       Окончен суд, и участь всех равна.
 
       Тогда мои узнали поздно боги,
 
Что трудно и богам на Мома угодить.
 
 
 
Зачем же критике, пииты! вас щадить?
 
К чему ваш крик и шум? Судьи должны быть строги.