Заказные преступления: убийства, кражи, грабежи

…После купания взрослые опять приложились к бутылочке, тем самым заставив Толика молчаливо отойти в сторонку и переживать. Не любил он мамку выпившей. Злой становилась, склочной, могла оплеуху ни с того ни с сего залепить. И почем зря папкой попрекала. Будто он в ответе в свои неполные семь лет за их несложившуюся жизнь…
Разогретые и вздернутые спиртным, Николай с Галиной продолжили пикировку о будущем своем и мальчишки.
– Выбирай: или я, или он, – вконец разозлившись поставил ультиматум Николай.
– Не могу же я разорваться между вами, – чуть не плача возражала Галина.
Выяснение отношений, как всегда, зашло в тупик. Вечерело. Обмениваясь колкими репликами, они уже в полной темноте, под теплый летний дождь вышли на шоссейку, чтобы поймать «попутку» и без проблем добраться до райцентра. На деревенской улице – ни души. Отдыхающие разъехались, едва начали собираться тучи, а сельчане, справив обычную работу, коротали время у телевизоров или, намаявшись за день, спали сном праведников.
Ночное уже почти небо еще больше затянулось ту чами. Дождь перешел в грозу, с громом и молнией. Запоздалые путники достали полиэтиленовые на кидки, предусмотрительно захваченные с собой на всякий случай. Толик прижался к материнским коленям, потому как укрытие от ливня у них с матерью было одно на двоих. Под шум дождя что-то бубнил Николай, вяло откликалась Галина, а малыш, согретый материнским теплом, даже при-дремнул стоя.
Сверкнули фары приближающегося грузовика. По всему было видно, что притормаживать он не собирается. Когда тяжелый ЗИЛ поравнялся с намокшими сиротливыми силуэтами, Галина вдруг резко оттолкнула от себя сына, истерично прокричав:
– Надоели вы мне все до смерти!..
Мальчонка угодил виском в диск заднего колеса автомашины, которая на полной скорости скрылась за поворотом.
Две большие фигуры склонились над бездыханной маленькой. – Что я натворила, что натворила, сволочь подлая, обхватив руками голову, выдохнула Галина.
– Какого мальца загубили, – растерянно отозвался Николай.
Впрочем, в растерянности он пребывал лишь несколько секунд.
– Снимай накидку, – грубо приказал Галине. – Не сахарная, не размокнешь.
Женщина безропотно повиновалась. Завернув бездыханное тельце в мокрый полиэтилен, Николай захватил его правой рукой под мышку, а левой взял за руку обмякшую, безвольную женщину и торопливым шагом подался к кустарнику, черневшему за деревенскими огородами. Вдвоем, палками и руками они наспех соорудили «могилку», бросили в нее труп, закопали и даже заложили дерном, пообрывав ногти и искровянив пальцы.
Домой добрались пешком на рассвете и свалились, не раздеваясь, в тяжелом сторожком сне.
Утром, не сговариваясь подсчитали наличность. Николай сбегал в гастроном за дешевым крепленым вином. И… Когда через две недели в квартиру позвонил участковый, пришедший по заявлению соседей, обеспокоенных не только пьяным разгулом, но и странным отсутствием вечно мелькавшего во дворе Толика, ему в два хриплых голоса ответили:
– Не заперто…
Старая, страшная, седая женщина, пьяно покачиваясь, поднялась из-за неубранного стола и, глядя обезумевшими глазами в пол, мрачно сказала:
– Это я во всем виновата…
(Я. Копасев. // Детективная газета. – 1996. – №18/30)