Заказные преступления: убийства, кражи, грабежи

Анастасия затем присылала младшим сестрам, Хомяков разрубал топором. В деле имеется письмо, которое он однажды послал изгнанной из дома дочери, так я не решаюсь привести здесь ни строчки этого мерзкого послания. Не могу привести и показания Валентины, рассказавшей в суде, что вытворял с ней покойный муж.
Сорок два жителя поселка подписали заявление в суд, где просили не лишать свободы молодого человека, избавившего семью от такого негодяя. Родная сестра убитого не решилась сказать что-нибудь в защиту брата, а лишь подтвердила, что тот издевался над семьей, и заявила, что не настаивает на строгом наказании обвиняемых.
Сам Игнат объяснил суду, что действовал исключительно из побуждений помочь этой несчастной семье, поскольку не видел никакого другого выхода. Правда, в деле фигурировали 60 000 рублей, которые ему оставила заказчица убийства и которые он, убив Василия, взял из шкафа. Но он пояснил, что действовал бескорыстно, а деньги взял, чтобы инсценировать ограбление.
Здесь надо снова отбросить эмоции. Понятно, что каким бы отвратительным человеком ни был покойный Хомяков, это вовсе не означает, что его следовало бить кувалдой по голове. Но обратите внимание на слов осужденного Игната, сказавшего, что не было «никакого другого выхода». Оказывается, Валентина не раз и не два обращалась с жалобами на мужа в милицию – не было принято никаких мер. Следователь Зеленодольской прокуратуры Айдар Сабирзянов, расследовавший это убийство, даже вынес специальное представление о бездействии милиции.
Знали о невыносимой жизни Валентины и ее детей и в сельском Совете. Председатель сельсовета представил в суд бытовую характеристику убитого, в которой подтвердил, что тот избивал жену и детей и выгонял их из дома. Старшая дочь, говорится в документе, обращалась в сельский Совет ходатайствовала перед дирекцией совхоза о выделении ей комнаты в общежитии. Соседи, пишет предсельсовета, неоднократно пытались вразумить Хомякова, но выводов он не сделал.
А какие же выводы сделал местная власть? Тогда – никаких, а сейчас любые ее выводы будут запоздалыми.
(Б. Бронштейн. //Известия. – 1993. – 5 ноября)