XVII. Грязь, кровь и вино!

– Прошу прощения, дамы и кавалеры…
– Ах, как он грациозен и красив! – охнула какая-то дама.
– Красив как Феб! – томно добавила вторая.
– Ах! – третья просто ахнула.
Среди гостей заведения я заметил маркизу дю Фаржи, но она молчала, с интересом пристально рассматривая меня.
Я еще раз поклонился:
– Вы все видели сами, господа. Мне интересно, как, по вашему мнению, я должен среагировать на подобную бестактность?
– Это оскорбление! – сурово рыкнул один из мушкетеров. – Его можно смыть только кровью!
– Дуэль, дуэль… – загалдело сразу несколько голосов, среди которых затесались и женские.
– Я все видел! – вперед выскочил разряженный и усыпанный драгоценностями дворянин с вытянутой, лошадиной мордой. – Это дуэль! К черту эдикты моего братца! Немедля и здесь! Уберите столы! Я сам буду руководить поединком.
– К черту, эдикты! К черту кардинала! – заорал могучий толстяк из свиты брата короля.
Публика бурно рукоплескала Гастону Орлеанскому и дружно скандировала.
– К черту, эдикты! К черту, эдикты!
Столы потащили в стороны.
– Эй, эй! – ревниво заспешил Офорт. – Это я его вызвал! Этот человек оскорбил меня…
Судя по всему, он хотел переманить на себя симпатию публики, но на него по-прежнему не обращали особого внимания, хотя кучка прихлебателей все-таки к маркизу перебежала.
Я поднял руку. Галдеж почти сразу же утих.
Последовал еще один поклон.
– Я отвечаю на вызов… – заявил я, подпустив в голос смиренности и трагизма. – Но готов уладить дело миром, если маркиз извинится предо мной немедленно…
– Он благороден! – рявкнул один из гвардейцев кардинала. – Благороден и воспитан, черт побери! Этот юноша мне нравится!
– И красив! – снова брякнула дама.
– Как Феб! – опять добавила вторая.
– К черту формальности! – заорал Орлеанский. – Вы что, хотите уморить меня скукой? Впрочем, ваше решение, маркиз… – он повернулся к Офорту.
– Никогда! – тот гордо задрал нос.
– Я вынужден покориться обстоятельствам, – смирению и печали на моей физиономии мог позавидовать любой монах доминиканец.
– Пусть дерутся в рубахах! – неожиданно заявила маркиза дю Фаржи.
Дамы бурно ее поддержали, кавалеры тоже, но немного сдержанней.
– Оказывается вам никакая помощь не нужна, – шепнул мне Артемон, помогая снимать колет. – Теперь осталось аккуратно вывести из строя Офорта. Но будьте осторожны он подл и хитер. Но ни в коем случае не убивайте его…
– Посмотрим… – спокойно ответил я, а потом, медленно вышел на центр зала, волоча шпагу так, чтобы она кончиком скользила по доскам пола.
Осанка, стук каблуков, музыкальное бряканье шпор, шорох стали… – скорее всего, со стороны моя эскапада смотрелась очень эффектно.
– Ах, как он сложен! – дамы снова разволновались.
Маркиза не отрывала от меня глаз, правда по выражению на ее лице ничего не было понятно.
– Сходитесь, – Гастон отмахнул шляпой.
Офорт сразу ринулся вперед, выкинув клинок в стремительном выпаде. Судя по всему, он собирался проделать тот прием, каким я проткнул ногу кавалеру в первый день…
Но… я был готов. Сам негодяй и подлец, поэтому всегда ожидаю подобного в свою сторону.
Клинки лязгнули, я с силой отбил выпад, крутнулся в финте обходя спиной по спине, провалившегося Офорта, красиво перехватил шпагу и придерживая ее пониже эфеса другой рукой ткнул ей назад. Целился в бедро, но…
Но попал в задницу.
Вот честно, не хотел уродовать пятую точку противнику. Ударил не глядя, интуитивно, на рефлексах, но, увы…
И сразу не понял куда попал, поэтому миндальничать не стал и вырвал клинок с проворотом.
От дикого визга публика отпрянула от импровизированной арены, маркиз выронил шпагу и рухнул в коленно-локтевую позу, на заднице штанов ярко лазурного цвета начало быстро расплываться алое пятно.
– Это было красиво и жестоко, дьявол и распутные монашки! – громко ахнул толстяк из свиты Гастона.
Дамы перепугано завизжали.
Маркиза дю Фаржи быстро облизала губы, все еще смотря на меня.
Я поклонился зрителям и скромно заметил.
– Думаю, самое время позвать лекаря. У коновязи мой слуга, он сведущ в таких ранениях.
– Ранениях в зад? – переспросил брат короля и громко заржал. Через мгновение гоготали уже все посетители.
Офорт заливисто верещал, так и стоя раком.
Несколько кавалеров ринулись к нему, кто-то сдернул грязную скатерть со стола и запихал ее маркизу в штаны, отчего тот принял уж вовсе комический вид. Другие побежали на улицу за Саншо.
– Прелестно! – снова захохотал Гастон, подходя ко мне. – Вы меня славно повеселили, мессир! Но представьтесь!
– Ваше величество… – я склонился в придворном поклоне. – Я шевалье Антуан де Бриенн…
Ошибку в титуловании я допустил намеренно, чтобы подольститься к брату короля.
У того лошадиная морда даже стала шире от удовольствия.
– Ха! Из него выйдет толк! – могучий толстяк, до глаз заросший черной бородищей бурно поджал мне руку. – Такие люди мне по душе! Я шевалье де Нуаро!
– Это мой знакомый, господа! – ко мне сквозь толпу протолкался Артемон. – Рекомендую, шевалье де Бриенн! В высшей степени достойный кавалер…
Все полезли знакомиться, я едва успевал откланиваться. Но чувствовал себя отвратительно, все эти фальшивые улыбки и любезности вызывали тошноту. А еще, при всем своем внешнем великолепии, дворяне выглядели очень потасканными. Желтые зубы, нездоровая кожа, немытые волосы – сплошной ужас, мать их так.
И пот, черт подери, смердело от дворян изрядно.
Твою мать, даже простолюдинка Констанция гораздо чистоплотней.
Сам Антуан, скорее всего, к такому давно привык, что сделаешь, он плоть от плоти этого времени, а меня откровенно воротило.
Но приходилось терпеть.
Наконец, дело дошло до маркизы.
Она несколько секунд не скрываясь рассматривала меня, потом шагнула вплотную.
Так, что свернутые в виде роз кружева на ее бюсте прикоснулись к моей рубахе.
Легкий аромат фиалок пробился через смрад и слегка вскружил мне голову. Глаза сами по себе скользнули на ее грудь в корсаже.
В отличие от остальных женщин, Мадлена выглядела свеженькой, словно только вышла из будуара.
– Мадлена де Силли, маркиза дю Фаржи, – едва слышно прошелестел голос маркизы.