Ступень первая
— Уже все? — удивилась она.
— Все только с одним зубом, — пояснил я. — Давай, выкладывай нашему стоматологу, что тебе не понравилось в процессе.
— Да я и не заметила ничего.
— Это потому что залечивался только поверхностный слой эмали, — столь авторитетно сказал Олег, словно лечил зубы таким методом уже лет десять, как минимум. — При более серьезных проблемах возможны болевые ощущения.
— Невозможны, — возразил я.
— Ты будешь со мной спорить? — возмутился он.
— Разумеется, это же я делал.
— Мальчики не ругайтесь, — примирительно сказала мама. — Мы же можем проверить. У меня как раз есть такой сложный зуб, и он как раз побаливает.
— Вот с него и надо было начинать — заметил я.
— Начинать надо было с чего-то простого, — не согласился Олег. — По времени это сколько будет?
— От степени повреждения зависит, — пояснил я. — По идее, тратятся внутренние резервы организма плюс небольшая химическая добавка от нас.
— Сильно химическая? — подозрительно уточнил Олег. — Отравиться можно?
— Отравиться нельзя, потому что берется ровно столько, сколько нужно для восстановления эмали. Кальций, в основном, а еще фтор, магний, углерод. Можешь сам посмотреть, резервуары подписаны. При критическом снижении количества на них тоже загорается сигнальный огонек.
— Страшно представить, сколько это может стоить, — выдохнул Олег.
— А ты не представляй, а пользуйся, — предложил я. — Займемся поврежденным зубом?
Мама опять раскрыла рот, и Олег приложил жужжащий артефакт к больному зубу. В этот раз он то и дело сверялся с иллюзией, на которой отражались все изменения. Время от времени он доставал артефакт, заботливо интересовался у мамы, как самочувствие и не беспокоит ли ее что-нибудь. Та отвечала, что ничуть, и процесс продолжался. Когда я уже решил, что могу оставить их вдвоем, Олег внезапно сказал:
— А лечение получается довольно медленным.
— Разумеется. Это же не высверлить зуб, а побудить организм его зарастить. Более того, мама после лечения наверняка захочет есть.
— Я уже хочу, — фыркнула она, воспользовавшись паузой.
— Лучше долечить все, — предложил я, — А потом отправиться допивать чай. Без меня справитесь?
— Ага, иди-иди, — кивнул Олег. — Пациентка чувствует себя замечательно, непонятных моментов не осталось. Разве что… Как пластины опознавать будем?
— Конверты заведи, — посоветовал я. — Или маленькие папки.
— Ага. А выключать как?
— Так же, как и включать. Кнопка одна.
Я думал, удастся спокойно попить чай, пока эти два голубка внизу воркуют. Но не тут-то было — заявился в неурочное время Серый. Я даже забеспокоился. Сразу спросил, как он вошел:
— Случилось что с поместьем Вишневских?
— С чего бы, Ярослав? — удивился он. — Все идет по плану. Мне уже взятку в полтора ляма предложили, если тебя уговорю на покупку.
— А ты?
— А я затребовал два с половиной. Ты же говорил, что парк придется восстанавливать — совершенно серьезно ответил он. — А полтора заплатишь за покупку. Миллиона на парк хватит?
— Он большой, может и не хватить. И я не смотрел, что там за домом творится. По плану там оранжереи. Подозреваю, что от них ничего не осталось.
— Больше я из них вряд ли выбью, — сразу предупредил Серый. — Они, конечно, рады были бы сбагрить проблемное имущество, но у них финансы тоже не бесконечные. Много не выжмешь.
— После Вишневских должны были остаться процветающие предприятия, — удивился я. — Нет, это я не к тому, что с наследников нужно выжимать последнее, просто думаю, что они не такие уж несчастные.
— Не думаешь, потому что не видел расценок Императорской гвардии, — хохотнул Серый. — Поверь, они клиентов обдирают как липку. А штрафы? А откупные пострадавшим?
— Пострадавшие должны радоваться, что их до конца не доели.
— Вот когда это станет нашим геморроем, тогда и будешь так говорить пострадавшим, — недовольно ответил Серый. — Ярослав, ты точно уверен, что оно тебе нужно? Я чем дальше копаюсь, тем мне все более проблемным кажется этот актив.
— Чай будешь? — предложил я. — За ним и поговорим.
— То есть не отступишь? — хмуро уточнил он и сунул мне в руку пачку листов.
— Это что?
— Это выборка по последним прорывам из-под купола.
Мы все-таки поднялись на кухню. Я заварил свежий чай, разлил по чашкам, подвинул к себе поближе тарелку с пирогом и сказал Серому, что он тоже может угощаться. И лишь после этого принялся просматривать распечатки. Выводы напрашивались интересные.
— Тебе не кажется, что химеры оттуда вырываются слишком часто? — наконец спросил я.
— Так и я о чем, — обрадовался Серый. — Мы ж разоримся на одних только выплатах. А штрафы в пользу государства?
— Какие штрафы?
— Обычные. За причинение вреда гражданам.
— Постой. У них же договор с гвардией?
— Ну так они за последствия не отвечают. Приехали, ликвидировали тварей, зарастили разрыв, деньги получили и уехали.
— Так-так-так. Значит, они получают за вызов, а не определенную помесячную оплату?
— Разумеется, — подтвердил Серый. — А как иначе? Никто же не знает, сколько будет прорывов.
— Они их, похоже, сами и стимулируют…
— Ты о чем?
— Купол проткнуть, тварей грохнуть, купол залатать, деньги получить. Зарабатывают они так, понятно?
— Да ну, — усомнился Серый. — Это же Императорская гвардия. Зачем им это?
— Причин может быть несколько, но думаю, главная — деньги. А еще — тренировки личного состава, упоминание в прессе и много других приятных плюшек, которых мы их лишим.
— Ты слишком плохо думаешь о нашей гвардии, — не согласился со мной Серый.
— Посмотрим.
Ссориться со столь влиятельной конторой не хотелось бы, но и позволить им тянуть из себя деньги я не мог. Возможно, я был не прав относительно роли Императорской гвардии и они будут счастливы отделаться от присмотра за нашим куполом, но жизнь меня научила, что если гадость может случиться — она непременно произойдет.
— Ярослав, я хотел с тобой посоветоваться вот по какому вопросу, — начал было говорить Серый, но тут его прервали появившиеся Олег с мамой. Мама с трудом сдерживала смех, Олег же явно был недоволен.
— Ярослав, это ни в какие рамки! — экспрессивно заговорил он. — Безобразие!
— Что-то случилось? — удивился я.
— Случилось, — подтвердил Олег. — Вылеченные зубы куда светлее остальных. Они словно после гигиенической чистки, в то время как остальные зубы остались, как были.