Отражение в стекле (СИ)

– Прости меня… – кое как выговорил писатель.
Он не видел её, перед ним была лишь темнота, а в ушах стоял шум дождя, продолжающий напоминать о том, что он всё ещё в этом мире.
Неожиданно из дома послышалась гулкая и энергичная мелодия. Вечеринка началась.
– Пойдём? – Алиса сказала это столь мягко, что Артём вздрогнул.
– Пойдём…
Переполох в доме, который был сейчас, выглядел ещё более ошеломляющим на фоне недавнего затишья: оглушительно-громкая музыка вперемешку с радостными возгласами студентов больно била по ушам после звуков природы, от духоты нить сознания угрожающе дёрнулась, а ноги подкосились.
– Я уже успел пожалеть, что пришёл сюда! – Артёму пришлось кричать, чтобы услышать хотя-бы самого себя.
– Я уже трижды успела пожалеть, но в этом городе слишком скучно, поэтому особого выбора нету!
– А долго это продлится? Я так чую, что на трезвую голову этого не выдержать!
– В том-то вся фишка! Пошли, Химик с этим может помочь…
– Артё-ё-ём! – прозвенел голос Макса над ухом, – Ты где был, я тебя везде ищу! – он забегал глазами от Артёма к Алисе.
– А-а-а! Мужик, Артём! Дай обниму, чертяка! Вечеринка только началась, а ты уже взял быка за рога!
– Макс, ты полный идиот, если подумал о чём-то подобном! Я на улице был, мы просто разговаривали! – Артём слишком поздно спохватился.
– Да ладно тебе! Разговаривали они, я тебя, Леший, насквозь вижу!
Макс свалился, хватаясь за щеку – Алиса явно не была намерена слушать бредни пьяницы.
– Затолкай свои приколы куда подальше, Морж, пока я тебя живьём не закопала! – Алиса озлобленно стрельнула глазами и повернулась к Артёму.
«Вау» – отозвалось в голове.
– Вау! – сказал Артём.
– Ты, конечно, извини за своего друга, но я его шутки терпеть не хочу. Пошли, пусть оклемается.
– Даже спорить не смею!
Алиса ничего не ответила, лишь блеснула глазами.
На смежной с гостиной кухне сидел Химик. С его лица не сходила ехидная улыбка, а рядом стояло множество бутылок без обёрток.
– Таки приветствую тебя, дорогуша, и тебе, Изя, здравствуйте.
– Привет, Химик, послабее чего-нибудь.
– Таки Изя тоже будет? – Химик несколько оживился и поставил один стакан на стол.
– Меня, вообще-то, Артёмом звать, – сказал писатель, за что был брезгливо осмотрен.
– Или «Изя» и пьёт только вещи, названные своими именами?
– Будет, давай уже.
На столе начали сменяться одна за другой бутылки и баллоны, но в один момент Алиса схватила Химика за руку и прошипела:
– Не хитри, жидобаржа, послабее, а не «Шведского дракона».
– Но ведь…
– Послабее!
Химик ещё немного поколебался, после чего вылил содержимое в большую (до этого пустую) пластиковую бутыль с приклеенной бумажкой «отходы».
– Ну… впрочем и послабее – кошерная вещь.
Когда коктейль был готов, Химик достал тонкий шланг, выходящий их самого большого баллона, повернул вентиль, и на напитки тут же опустилось нечто, похожее на густой туман.
– Приятного вечера тебе, дорогуша, и тебе, Изя, не хворать. – Алиса ничего не сказала, лишь схватила два полупустых стакана с жидкостью неописуемого цвета и заняла единственный пустой диван.
– Не знаю как ты, Артём, а мне очень нужно забыться.
 
– Как ни странно, но поддерживаю. Кстати, с каких пор евреи стало ходить на такие мероприятия?
– Лично я думаю, что он, товарищ Изя, прикалывается над вами, – она засмеялась.
– Не знаю, прикалывается это он или нет, но следующий его «Изя» станет последним.
– Ну… жалко его, конечно. Но я обещаю, продолжить его дело. Держи. – Она передала Артёму один из стаканов. – Он называет его «Пустота».
– Потому что дым?
– Нет, просто по сравнению с остальными шедеврами больного ума Химика, в этом ничтожно малая доля спирта. Хотя на фоне магазинного алкоголя он всё равно самый крепкий, – она сделала маленький глоток и слегка закашлялась, Артём же решил не церемониться и выпил залпом, о чём мгновенно пожалел.
– Что это такое?!
Алиса громко засмеялась.
– Это? Вкус твоей самоуверенности! Не самый приятный, да? – девушка пыталась сдержать смех, но каждый раз лишь снова взрывалась хохотом.
– Самой-то слабо, да?! – Артём неожиданно для себя осмелел.
– Да чёрта с два! – вторая «пустота» последовала примеру первой. Уже тогда Артём начал чувствовать, что звуки начинают смешиваться в один, ком играющей музыки, кричащих студентов и его смеха…
В ушах стоял тревожный гул. Он исходил отовсюду одновременно и чувствовался странно: будто его можно было потрогать, а на ощупь он точно был бы тяжёлым и холодным.
Артём открыл глаза и закашлялся. Перед взором стояла красная пелена, обволакивающая серые бетонные стены и потолок. К слову о бетоне – разве он был и до этого? Он сделал усилие и приподнялся. Он лежал на таком же безжизненном бетонном полу. Стены были испещрены мелкими трещинами, из которых сочился красный туман.
– Это наглость, Артём, самая настоящая наглость во всём её наглом великолепии, – прокатился эхом мертвый и одновременно с тем мягкий голос.
Спиной к Артёму стоял человек, держащий одетые в черные кожаные перчатки руки за спиной. Перед его лицом во всю стену было окно, в котором не было ничего, кроме такого же красного цвета толщи воды, сквозь которую тускло пробивался свет, заливая комнату мягким розовым светом.
– Я просто не нахожу слов, чтобы описать своё негодование, ты разочаровал меня, – продолжал человек. Он разомкнул руки и осмотрел ту, в которой появился большой боевой нож, блестящий лезвием на фоне окна.
Артём только сейчас понял, что его костюм был очень похож на тот, в котором сам юноша обычно ходил в университет: серый пиджак, синие, несколько зауженные брюки и чёрные лакированные туфли.
– А ещё у тебя нет чувства эстетики… – словно прочитав его мысли, сказал человек.
– Вот как? – только и смог выдавить из себя Артём.
Человек обернулся, и юноша увидел своё же лицо.
– Абсолютно, мой друг, абсолютно – на лице незнакомца сияла надменная улыбка. – Присядь, мне нужно с тобой кое-что обсудить… – Артём увидел позади себя деревянный стул, когда обернулся обратно, перед ним уже стоял круглый стол и прямо напротив сидел его двойник, продолжавший осматривать нож, не выражая при этом особой заинтересованности.
– Скажи мне, Артём, – на окне позади появились эпизоды, которых Артём никогда не видел или, во всяком случае, не помнил, – что это такое?
На картинах был сам Артём, но лишь по заднему фону стало понятно, что это происходило в доме Кати.