Сад мертвых бабочек
Она понятия не имела, что оттуда имелся доступ в личный бункер садиста Артура, но, судя по всему, этот дворец таил немало сюрпризов.
Оглядевшись, Анжела поняла, что вышла в помещение, под стеклянным куполом которого располагался бассейн, из ниши, в которой находился изящный фонтанчик. И снаружи дверь была крайне искусно замаскирована под часть выложенной мозаикой стены.
До нее доносились голоса. Выйдя из ниши, Анжела увидела Артура, который находился в бассейне (он обожал плавать по ночам), а также маму, стоявшую около кромки.
Мама была в халате, который, однако, не скрывал кровоподтеков на ее теле. Анжеле стало ужасно жаль мамочку.
Ни мама, стоявшая к Анжеле вполоборота, ни Артур, застывший спиной к ней, ее не видели.
– Раздевайся и иди ко мне! – раздался приказ Артура. Его голос эхом разнесся под куполом бассейна.
– Я устала, у меня все болит. Ты издевался надо мной по полной, а теперь хочешь, чтобы я пошла плавать в бассейне? – ответила мама.
– Я был, как и обещал, нежен! Чем ты недовольна?
Мама, чьи руки прятались в карманах халата, заметила:
– Ты ведь специально сделал себе бассейн с соленой водой, не так ли? Чтобы жертвы, которых ты только что истязал и насиловал, со свежими ранами нырнули в воду и продолжали мучиться?
– Мне не нравится твой тон. Соленая вода отлично дезинфицирует.
– А также заставляет орать от боли! Тебя ведь это заводит?
Артур, шагая в воде, приблизился к металлической лестнице, которая вела в бассейн, и схватился за поручни своими мощными руками.
Одним рывком поднявшись из воды, он принялся карабкаться вверх. Взиравшая на него со спины Анжела отметила, что он сложен, как античная статуя, и абсолютно наг.
И очень давно и прочно психически болен.
– А ведь сегодня мне особенно понравилось, ты была такая… такая податливая. Потому что сама понимаешь, что я не делаю тебе ничего такого, чего бы ты сама не хотела.
Он полностью вышел из бассейна, с его идеального тела стекали потоки воды.
– Ты прекрасно знаешь, что я этого не хочу. И никогда не хотела. И уверена, что никто из твоих жертв не хотел. Но ты их заманивал к себе, селил в своей роскошной тюрьме, какое-то время, вероятно даже, весьма долгое, планомерно издевался над ними, насиловал, а потом… А потом… Ты ведь их в итоге убивал?
Артур убрал волосы со лба и сказал:
– Убивал лишь тех, кто не делал то, что я просил. А если будешь подчиняться мне, то все будет хорошо – и у твоей прелестной дочурки и смешного сынка…
– Ну да, понимаю, ты уже и на них глаз положил. Артур, ты чудовище, признай это!
Артур сделал к маме шаг.
– Мне нужна ты, а не твои дети. Я совершенно и абсолютно нормален и люблю взрослых женщин. Ими займутся другие. Твоя дочка скоро поедет к одним моим хорошим друзьям. Ну а твой сынок навестит других…
– Чудовище, да еще какое. Сам специализируешься по женщинам, а их детей отдаешь прочим монстрам?
– Всего лишь бизнес, и ничего лишнего. Ну надо же укреплять связи с сильными мира сего. А если мы знаем секреты друг друга, то это гарантирует вечную лояльность. Но что-то ты сегодня не в меру говорлива. Иди в бассейн! Я приказываю тебе.
Во время их разговора Анжела, сама того не замечая, вышла из ниши. Она была потрясена не столько тем, что видела, сколько тем, что услышала.
Артур и ему подобные, мама была права, самые настоящие чудовища. Только вот признавать это он явно не собирался и, что ужаснее всего, не только гордился этим, а считал это нормальным.
Совершенно нормальным.
– Нет. В бассейн отправишься ты один. Там тебе самое место, Артур.
Тот бросился к ней с явным намерением затащить в бассейн против ее воли, но мама вдруг вынула из кармана халата руку, в которой блеснул пистолет.
А затем три раза, с крошечными перерывами, выстрелила в надвигавшегося на нее голого Артура.
Звуки выстрелов разнеслись под куполом бассейна, от чего у Анжелы в ушах заложило.
Она на мгновение автоматически закрыла глаза, а когда их распахнула, то увидела, что Артур уже снова лежит в воде – на спине, раскинув руки, в становящейся алой воде бассейна.
От вытекавшей из ран в его груди крови.
Лежал и не шевелился, мерно покачиваясь на волнах, вызванных падением в воду его собственного идеального тела.
Теперь, безо всяких сомнений, абсолютно мертвого.
Тела крупного удачливого бизнесмена, друга сильных мира сего – и сумасшедшего садиста.
Мама же, в руках которой был зажат пистолет, смотрела прямо на Анжелу.
– Мамочка! – закричала Анжела и бросилась по кромке бассейна к ней.
Мама, подойдя к металлической лестнице, внимательно посмотрела на тело Артура и осторожно положила пистолет обратно в карман халата.
– Мамочка! – Анжела замерла в паре метров от мамы, и только тут до нее со всей отчетливостью дошло: мама только что убила человека, и она стала этому свидетельницей.
Человека – или монстра Артура, босса их личного ада?
Да, монстра Артура, босса их личного ада, который, как ни крути, при всем при том был пусть и чудовищем, но все же человеком.
Впрочем, теперь мертвым – застреленным мамой.
– Думаешь, он мертв? – спросила мама, всматриваясь в тело Артура, которое, казалось, покоилось на красном бархате.
Стараясь не смотреть Артуру в бритый пах, Анжела подтвердила:
– Ну да, мамочка, мертвее не бывает.
И в этот момент голова Артура начала уходить под воду.
Мама удовлетворительно заметила:
– Я тоже так, дочка, думаю. Я больше всего боялась не промахнуться, ведь стрелять я умею, а того, что ранения не будут смертельными. И придется его еще добивать.
И эти кошмарные вещи говорила ее мама!
– Ты умеешь стрелять, мамочка? – спросила Анжела. – Я и не знала…
Выходило, что о маме она многого не знала. Например, что та способна на убийство – причем не спонтанное, вызывное обстоятельствами непреодолимой силы, а на вполне себе хладнокровное и спланированное.
Впрочем, также вызванное обстоятельствами непреодолимой силы.
– Твой отец научил… Хотя вру, дочка, извини, не твой, а Никиткин.
Ну да, ведь докторант из Камеруна любил посещать тир, и мама его сопровождала.
– Говорил, что это может пригодиться ему в жизни. Если плохой белый человек решит напасть. Вот и пригодилось: мне. Потому что Артур был, без сомнения, белым и очень-очень-очень плохим. А в том, что человеком, у меня есть некоторые сомнения.