Сайберия. Том 1

Велесов, наблюдавший за всем этим, будто оцепенел, и во взгляде его сквозило странное чувство. Если бы я знал его похуже, то решил бы, что это ужас. Но сложно было представить себе, что этот здоровенный, как старый медведь, вампир может чего-то бояться.
Нет, это был не страх. Скорее что-то вроде благоговейного трепета.
— Пересмешник… — тихо, одним губами прошептал он.
— Что-что?
Встрепенувшись, будто очнулся ото сна, Демьян воззрился на меня с нескрываемой тревогой. Не выдержав, поднялся и прошёлся по комнате.
— Ты кому-то ещё рассказывал? — спросил он. — Аскольду? Бабе той в поезде? Или может, фокусы подобные показывал?
— Обижаешь. Я и тебе бы не рассказал, если бы ты на меня не начал думать всякое.
Чуть успокоившись, он сел обратно за стол и тяжело вздохнул.
— Ох, Богдан… Уж лучше бы ты и правда оказался волком. Или от отца Дар перенял.
Я беспечно пожал плечами.
— Ну, какой уж есть. Дар этот, конечно, имеет некоторые недостатки. Но в целом довольно полезный. Осваиваю вот потихоньку… Ну, чего ржёшь-то?
Слушая меня, Демьян и правда нервно рассмеялся, недоверчиво покачивая головой.
— Ты видно, и правда не от мира сего, парень. И до сих пор толком не понял, куда вляпался.
— Так объясни. Как ты там сказал — Пересмешник? Аспект такой? Редкий?
— Вроде того. Вообще, Аспектов не так уж много. По крайней мере таких, которые могут прижиться у людей. С дюжину. Может, чуть больше. Просто проявляются они очень по-разному, поэтому и считается, что двух одинаковых нефилимов не бывает.
— Хм. Вот оно что…
— Но давным-давно, когда ещё чудовища из Сайберии пёрли постоянно, а не как сейчас, набегами, ходили слухи об особых демонах. Их и называли Пересмешниками. Нефилимы боялись их, как самого дьявола. Правда, до сих пор непонятно, правда это, или только легенды. Я-то уверен был, что враки.
— А люди с таким Даром бывали?
— Может, и бывали. Но я о таких не слыхал. Оно и понятно. Даже если такой и объявился бы— его бы сожрали сразу же, пока Дар не успел развиться. Так что и тебе придётся скрываться, иначе не сносить тебе головы. Я это серьёзно, не усмехайся. Если нефилимы прознают — за тобой настоящую облаву учинят. Всех подтянут — и Охранку, и Священную дружину, и обычную полицию. И даже сами на охоту выйдут.
— С чего бы это? Это как со Стаей? Боятся конкуренции?
— Хуже, Богдан. Гораздо хуже, — невесело усмехнулся он. — Даже с волками нефы, наверное, рано или поздно договорятся. Но с таким, как ты — никогда.
— Да почему?! — воскликнул я чересчур громко. Выпитое всё же давало о себе знать — в голове шумело, язык здорово заплетался.
Велесов шикнул на меня, оглядываясь на комнату Рады. Придвинулся ближе и прошипел:
— А ты до сих пор не понял? Ты — угроза для всех них. Угроза самому их миру.
Хоть мы и были одни в комнате, Велесов подался вперед, наклоняясь к самому моему уху. И проговорил тихим, вкрадчивым голосом фразу, от которой у меня невольно дрожь пробежала по хребту. До меня, наконец, дошло.
— Пересмешник — это ведь идеальный убийца нефилимов.