Архонт

– Приготовься! – сказал Глеб, коснувшись её руки.
– К чему?
– Сейчас, сейчас, подожди…
Шары вдруг завибрировали, внутри них что-то вспенилось, послышался звук похожий на посвист ветра в трубе, а потом сферы с плеском одновременно взорвались, обрызгав всё вокруг.
– Они держатся примерно семь минут, – сообщил Глеб, вытирая ладонью капли с лица. – Я засекал.
Агата глядела на мокрое окно. Ей хотелось ещё магии. Теперь она верила и понимала: всё теперь для неё изменится. Зная, что магия существует, невозможно глядеть на мир прежними глазами. Магия. Теперь для неё это было не просто слово, а нечто объёмное, мощное, окутанное таинственной, будоражащей разум аурой. И всё, что было до сегодняшнего дня, вдруг показалось Агате ничтожным, блёклым, похожим на какую-то ошибку. Даже стало обидно, что ей раньше не встретился человек, такой как Глеб, который бы доказал, что магия существует. Но ведь был же Тиранозавр? А она предала его, нашла самое простое и самое скучное объяснение тому, что случилось несколько лет назад – померещилось. И сколько же людей за таким вот «померещилось», прячется от чудес?
Капля воды – частичка волшебной сферы – скатилась по лицу на губу. Агата её слизнула. Солёная. Как слеза.
– Покажи ещё… – она чуть не сказала «магический фокус», но вовремя опомнилась. Называть чудо фокусом – кощунство. – Магию.
Глеб слегка стушевался.
– Я бы рад, но… для других заклинаний, которые я освоил, нужны определённые условия.
– В смысле?
– Ну, например, я умею щепки поджигать с помощью заклинания. Но это получается только с часа до двух ночи и только когда небо чистое, звёздное. А ещё могу создавать облако тумана, но это выходит только когда погода пасмурная. Могу сделать магический компас, который будет указывать на ближайшего мёртвого человека, но, – он махнул рукой. – В общем, условия всегда есть. Наверное, их можно как-то обойти, вот только я пока не в курсе как. Я ведь самоучка, помнишь? До всего самому доходить приходится, методом проб и ошибок.
Он уселся в кресло, задумчиво поболтал ложечкой в чашке с остывшим чаем.
– Знаешь, Агата, а я ведь боялся, что ты испугаешься и убежишь. Люди ведь боятся того, чего не понимают.
Страх? Не в этом случае. Агате даже стало немного обидно, что Глеб сомневался в её смелости. Знал бы он, как пятнадцатилетняя девочка три года назад смотрела, как умирает чудовище по имени Колюня. Эту девочку теперь вряд ли сможет напугать то, чего она не понимает.
– Как видишь, я ещё здесь, – Агата тоже уселась в кресло, посмотрела на Глеба. – Странно… живёшь себе, живёшь, и не подозреваешь, что существует такое. Как всё это держится в тайне?
Глеб взял из пиалы шепотку пепла, растёр его между пальцами.
– Я раньше общался в интернете с одним парнем, Максом. Он, как и я, только познавал основы магии, но у него иногда появлялась очень любопытная информация, и он давал хорошие советы. Однажды он мне посоветовал… нет, даже категорично так предостерёг от того, чтобы я не кричал на всех углах о магии. А я ведь собирался выложить видеозапись с такими вот водными шарами в интернет. Чтобы все видели, – он невесело усмехнулся. – Но Макс сказал, что как-то выложил в сеть на один сайт простенькую магическую формулу – рабочую формулу, исправленную – и его тут же забанили, а потом на его комп посыпались вирусы, он полгода мучился. А ещё он предупредил: если я выложу видео в сеть, ко мне могут явиться корректоры.
– Корректоры? – удивилась Агата.
– Я так понял, это люди из какой-то организации, возможно, даже правительственной. Ну а что, это логично. Я много об этом думал. Только организация с мощным ресурсом способна держать всё под контролем. Так что лучше вести себя тише.
– А мне, почему рассказал? – усмехнулась Агата.
– Не удержался. Знала бы ты, как трудно держать всё это в тайне. Морально трудно. Так и хочется иной раз выйти на какую-нибудь площадь и при всём честном народе создать вот такие вот водные шары. Хочется, чтобы как можно больше людей испытали восхищение от магии.
– Это я понимаю.
Агата подумала о гипотетическом художнике, который, написав замечательную картину, по какой-то причине не может никому её показать. Это сродни занозе, которую никак не вытащить, но она зудит, зудит. А ещё Агата вспомнила фильм – в нём был эпизод о бедном священнике, нашедшем огромный алмаз. Бедолага мучился от того, что не мог драгоценность никому показать, ведь это было опасно. И его буквально распирало изнутри, ему невыносимо хотелось довериться хоть кому-то: глядите, что у меня есть. Глядите и восхищайтесь! В конце концов, он доверился человеку, которые его отравил и ограбил.
– Интересно, много на свете магов? – переключила она внимание на другой вопрос этой темы.
– Мало, – категорично заявил Глеб. – Уверен, что мало. Это со стороны кажется, что всё просто – сжёг бумажку с формулой, и готово. А вот попробовала бы ты всю магическую цепочку от первого до последнего знака прогнать в уме. Причём за ограниченное время.
Агата вспомнила знаки, которые видела в тетради. При желании вполне можно запомнить. А вот нарисовать их в воображении за ограниченное время? Это тоже не казалось большой проблемой.
– Если долго тренироваться… – начала она.
– Нет, тут дело не только в тренировке, – быстро заговорил Глеб. – Тут особый склад ума нужен, понимаешь? Эти знаки должны окрашиваться в голове в разные цвета, и это должно происходить как бы само собой, инстинктивно. Честно, я понятия не имею, как это происходит. Просто однажды внутри меня словно какой-то переключатель щёлкнул, и знаки сами по себе начали окрашиваться в нужные цвета. Но это ещё не всё, – он взял чашку и взволнованно сделал большой глоток. – Я научился видеть логику в цепочках.
– Ты это о чём? – любопытство Агаты разрасталось с каждым его словом.
– Ну, вот представь себе, что магическая цепь, это компьютерная программа… хотя нет, пускай это будет текст на каком-нибудь древнем языке. Ты посмотришь на такой текст и ничего кроме непонятных закорючек не увидишь. Он будет для тебя бессмысленным, верно?
– Конечно, – согласилась Агата.
– А ведь в этом тексте есть и слова, и фразы. Тот, кто знает этот древний язык, сможет прочитать. И если там есть ошибка или буква пропущена, то заметит. Я в цепочках вижу такой же текст. В них нет понятных слов и предложений, но в них есть какая-то… гармония. Да-да, гармония. И если один знак заменить на другой, гармония исчезает и вся формула становится бессмысленной. Понимаешь, о чём я?
– Понимаю, не тупая, – буркнула Агата. Все эти сложности ей не слишком нравились, ведь она уже примеряла роль мага на себя.
Глеб задумчиво потёр щетинистый подбородок и продолжил:
– Ну так вот… я умею находить в цепях изъяны, если они есть. Это не просто, но у меня получается. И, думаю, мало у кого, кто пытается заниматься магией, это выходит. В теневом интернете на парочке сайтов я нашёл несколько формул, но они были с сильными изъянами. Их словно бы кто-то специально изуродовал, заменил одни знаки на другие, некоторые символы пропустил и добавил лишние.