Призрак дракона

– Объясни мне еще раз, Вард, почему мы выбрали дорогу, которая проходит так близко к Эстиану? – спросил Тостен, наступая на меня с мечом.
– Это самая лучшая горная тропа, и ведет она прямо на юг, – ответил я, отражая удар. – Судя по тому, что ты мне рассказал, Гарранон оставил затею изловить беглую рабыню брата. Значит, он уже добрался до Эстиана кратчайшим путем и не повстречается нам.
Мы с Тостеном тренировались в том, чему нас учила Стейла с первых занятий владения мечом, – разговаривать во время поединка. По ее мнению, воин, умеющий во время схватки с врагом думать о посторонних вещах, является более умелым. Это означает, что его действия в бою доведены до автоматизма.
– Полагаешь, мы достигнем Эстиана уже сегодня? – спросил Тостен, увеличивая скорость нанесения ударов.
– Думаю, да, – ответил я, тоже добавляя темпа.
– Тебе не кажется, что мы могли двигаться быстрее, если бы меньше тренировались? – выпалил Тостен на одном дыхании и с шумом втянул в себя воздух, однако движения лишь еще немного убыстрил.
– Кажется. Но мы должны чувствовать себя уверенно, когда достигнем Оранстона, – также на выдохе ответил я и тоже прибавил скорости. – Не хочу… – Мой голос оборвался, но, переведя дух, я все же закончил фразу: – Не хочу терять своих людей просто потому, что они не умеют держать в руке меч.
Краем глаза я заметил, что все остальные прекратили тренировку и глазеют на нас.
– Почему у меня такое впечатление, что Вард двигается быстрее? – донесся до меня голос Бастиллы.
– Потому что так оно и есть, – с отеческим удовлетворением в голосе ответил Аксиэль. – Хотя все должно быть наоборот. Более высокий и мощный человек обычно более медлителен.
– Наблюдая за сражающимся с кем-нибудь Вардом, я не перестаю удивляться, – признался Орег. – Разговаривает он всегда медленно, как будто недоразвитый, даже когда не старается казаться дураком. Да и двигается весьма нерасторопно. Но когда участвует в схватке…
– Ты не прав, – возразил Аксиэль. – Вард все делает вполне нормально. Медлительным он только кажется. Взгляни на мерина Пенрода! Самое быстрое и выносливое животное из всех, что у нас есть. А производит впечатление нерасторопного. Так всегда оно бывает.
– Давай покажем им, что такое высшее мастерство, – сказал Тостен и улыбнулся.
Я поразился. Видеть брата улыбающимся мне доводилось весьма нечасто.
– Предлагаю закрыть глаза, – произнес Тостен на выдохе.
Этому нас тоже научила Стейла. Но она завязывала глаза только одному из участников поединка. К тому же обоим сражающимся давали мечи с деревянным клинком, и оба надевали шлем, бармицу, поножи и наручи. Поэтому ни один из них не получал более серьезного ранения, чем царапина или небольшой синяк.
– Закроем глаза оба? – быстро спросил я – разговаривать становилось все труднее.
Тостен кивнул, и мы закрыли глаза.
В первое мгновение я почувствовал, что теряю равновесие, но уже через несколько секунд привык к необычным условиям ведения боя. Все мои ощущения постепенно сконцентрировались на руке, в которой был меч. Удивительно, но это сражение оказалось чертовски бодрящим и увлекательным. Оно дарило больший прилив сил и большее удовлетворение, нежели быстрая езда на Перышке.
Мы продолжали поединок до тех пор, пока я не определил по неритмичному лязганью встречающихся в ударе клинков наших мечей, что оба мы устали.
– На счет три прекращаем бой, – прошептал я.
– Один, – тихо произнес Тостен.
– Два, – так же тихо ответил я.
– Три.
Я отпрыгнул назад, открыл глаза и увидел, что Тостен сделал то же самое. От того, что к обострившимся остальным моим чувствам внезапно добавилось зрение, у меня сильно закружилась голова. Я опустился на землю, чтобы не упасть.
– Ненормальные! – вскрикнул Аксиэль. – Такие шутки могут плохо закончиться!..
Мы с Тостеном обменялись понимающими взглядами и подмигнули друг другу. Я ясно ощутил, как между нами возрождается давно утраченное чувство братства, и моя душа возликовала.
Аксиэль же оставался нахмуренным и строгим.
– Я всегда говорил Стейле, – проворчал он, – что бой с завязанными глазами приводит лишь к разжиганию в стеранах желания устроить такое вот безумие.
Мое головокружение заметно ослабло, и я поднялся на ноги, подошел к Аксиэлю и протянул ему меч, как подобает раскаивающемуся ученику.
Он покачал головой, отказываясь принимать мое оружие, и обнажил зубы в ухмылке. Выражение его лица смягчилось.
– Признаюсь, я многое бы отдал за то, чтобы еще раз взглянуть на подобное зрелище. Только никому об этом не рассказывайте!
– А кто такие стераны, Аксиэль? – поинтересовался Орег невинным голосом, делая мне какие-то знаки.
– Это глупые молодые мальчишки, – ответил Аксиэль, искусно маскируя недовольство.
Если бы Орег не заострил на этом слове мое внимание, я даже не заметил бы, что ему этот разговор не очень приятен.
Будучи лордом одного из Пяти Королевств, я знал несколько языков. Слова «стеран», однако, никогда не слышал.
– Хитрый старый гном, – съязвил Орег.
Аксиэль напрягся и резко повернул голову в его сторону, но не успел и слова вымолвить, как Тостен, тоже отдыхавший на земле после боя, вскочил на ноги и взревел, обращаясь к Орегу:
– Чертов ублюдок! Имей хоть каплю уважения к старшим!
Орег вызывающе улыбнулся.
– Пора отправляться в дорогу! – скомандовал Аксиэль.
Вообще-то он отдавал приказы лишь во время утренних и вечерних тренировок. Но сейчас хотел предотвратить назревавшую между Орегом и Тостеном драку. А еще, по-видимому, был взвинчен издевкой Орега.
Я мог напрямую спросить, о чем он думает, но не желал лезть ему в душу. Этот человек на протяжении долгих лет верой и правдой служил моей семье и вполне достоин уважения. К тому же мне никогда не нравилось кому-нибудь подыгрывать, даже Орегу.
Я углубился в раздумья. Действительно ли отец Аксиэля – гном? Это кажется столь же невероятным, как история Орега. Вообще-то и в то, и в другое можно просто поверить. Как относиться к заявлению Аксиэля о том, что его отец был королем гномов? Ведь, сильно напиваясь, он только об этом и твердит.
Нарцисс пребывал в хорошем настроении – скакал бодро и ровно, добродушно фыркал, радуясь солнечному дню. На меня тепло и безветрие тоже действовали благотворно. Теперь я уже не страдал от того, что нахожусь не в Хуроге, хоть и ощущал некоторый дискомфорт, сравнимый с давнишней раной, дающей о себе знать лишь время от времени.
– Милорд, – сдержанно и уважительно обратился ко мне Орег, сравнявшись со мной. – Где остановимся на отдых? К Эстиану мы сможем приблизиться только поздно вечером, если будем ехать без передышек.
– Знаю, – ответил я. – Мой отец любил въезжать в Эстиан утром, а на ночь мы разбивали лагерь на расстоянии нескольких миль от него, перед тем местом, где эта тропа встречается с главной дорогой. Думаю, сегодня мы заночуем там же. А завтра двинемся дальше.
– Может, проведем ночь в Меноге? – несколько неуверенно предложил Орег.
– Чтобы собственными глазами взглянуть на то, что осталось от древнего города? – спросила, догоняя нас, Бастилла.
Орег повернул к ней голову, улыбнулся и кивнул.
Я не ожидал, что такая красивая женщина, как Бастилла, с такой легкостью сумеет закрепиться в моем отряде. Наверняка она спала и с Пенродом, и с Аксиэлем, но умудрялась делать это таким образом, что между ними никогда не возникало конфликтов и скандалов.
– Меног находится на северо-востоке от Эстиана. Чтобы попасть туда, нам следует достичь главной дороги, а потом ехать еще миль пять-шесть, – ответил я.
– Верно, – сказал Орег. – Но ты сам сказал Тостену, что время для нас – не самое важное.
– В меногских развалинах разгуливают привидения, – воскликнул Тостен, поравнявшись с нами. Тропа на этом отрезке пути была довольно широкой, и мы все прекрасно помещались на ней. – Аксиэль знает кучу страшных историй. Сегодня вечером мы можем попросить его рассказать нам что-нибудь эдакое!