Кто суккуба? Я суккуба?!
Пума мрачно молчала, признавая правоту сказанного. Пораженная Клава не нашла, чем возразить. Один Персик прищурился ревниво:
— Это с кем там гулял Флаф, а?
— Ты хочешь спросить, может ли Флавиан предоставить свидетельницу, дабы она подтвердила его алиби? — улыбнулась и переиначила русалка. — К сожалению, нет, это невозможно. Согласно правилам Академии и обязанностям инкуба, он должен сохранять в тайне личности его клиенток. С другой стороны могу заверить: в свидетеле нет необходимости. Флавиан предоставил на осмотр свой медальон, который зафиксировал выброс энергии явной сексуальной окраски — ровно за пять минут до происшествия. Этого времени как раз хватает, чтобы распрощаться с клиенткой, одеться, выйти из дома и неспешным шагом дойти до центральной площади, где стать свидетелем происшествия. Но слишком мало, чтобы заманить на верхний этаж башни жертву и провернуть преднамеренное убийство. Только чтобы по лестнице подняться — уже на это нужно время, ведь Флавиан не владеет телепортацией, да она и не работает внутри башни.
Клава поймала себя на ощущении, что ей было неприятно думать о ночных похождениях своего сэмпая. Значит, встретив ее в дверях дома Пумы, в слезах и растрёпанных чувствах, Флавиан лишь сделал вид, будто интересуется ее проблемами, а на деле сразу же отправился по бабам? Бессердечный проститут, вот кто он после этого! А еще Сирена назвала его самым близким другом Клавдии. Да если б не ночь инициации, она его и приятелем своим не назвала бы!
Но было в этой новой открывшейся ей информации нечто, что настораживало. Почему-то Клаву напрягло упоминание, что именно Флавиан первым обнаружил тело Михаэля. Ведь только Флаф (не считая Персика) видел ее слезы после встречи с ним. И грубиян-альбинос не входил в число тех, кого выбрал инкуб в качестве ее первых «тренировочных» клиентов.
Какой вывод следует из этого сделать, Клава не знала. Поэтому решила не говорить о своих сомнениях ни Сирене, ни Пуме.
Так как лекции по чернокнижию в этот день проходили лишь поздно вечером, Сирена обязала мисс Пуму в свободное время провести опрос свидетелей. Кошка поворчала — и взяла с собой Клавдию и Персика, которым всё равно нечем было заняться. Клаве вручили самый обычный блокнот с твердой корочкой и шариковую ручку, чтобы записывала имена опрашиваемых и особо интересные подробности, которые те смогут вспомнить. Пума в своем коммуникаторе настроила специальный кристалл, который будет беспристрастно фиксировать показания, как видеокамера. Персику повесили на шею медальон-детектор, камень в котором обязан менять цвет в знак того, что говорящий не верит в собственные слова. В свидетелях числились горожане, дома которых выходили окнами на центральную площадь — собственно к часовой башне.
Бывшее жилище мага-отшельника, ныне известного как призрак Основателя, возвышалось над городом, словно перст, упершийся в облака. Словно ось самого города, держащая шатер небосвода, чтобы лазурная твердь не рухнула на приземистые домики с черепичными крышами. Солидная кладка из темного грубого камня носила следы тщательной, можно сказать, любовной реставрации. Вокруг высадили цветы на клумбах, выставили ажурный кованый заборчик с декоративными острыми пиками по верху. Кто ж знал, что такая красота может принести кому-то смерть. Хотя, (Клава прикинула на глаз), если даже Михаэль свалился бы чуть дальше, не на забор, а на булыжную мостовую, или пусть ближе к стене на клумбу — всё равно переломал бы себе все кости и свернул бы шею, такая была немалая высота. Почему он не воспользовался крыльями — вопрос отдельный. Жаль, что Клава не догадалась спросить его, умел ли он вообще летать или крылья были нефункциональным атавизмом.
От довольно широкого фундамента башня постепенно сужалась к верху. На вершине ее имелась площадка, вероятно использовавшаяся для наблюдения как за небесными телами ночью, так и днем за прилегающими пространствами земель. Площадка была обнесена парапетом, что превращало ее в один большой круговой балкон, как у маяка. Остроконечную коническую кровлю над площадкой, напомнившую Клаве шляпы мультяшных ведьм, поддерживали четыре массивные колонны, соединенные между собой арочными перекрытиями. Видимо, в давние времена между колоннами гуляли все ветра четырех сторон света. Теперь же внутреннее пространство между колоннами занимал часовой механизм с четырьмя циферблатами. Клава специально обошла башню вокруг, задирая голову и открыв рот — лично проверила, что все четыре пары стрелок показывают одно и то же время.
Не дожидаясь, пока ее спутница удовлетворит любопытство, Пума принялась стучать в первую же дверь. Судя по витрине под низким козырьком, то была галантерейная лавка, торгующая всяческими нужными мелочами: от шарфиков и носовых платков до булавок, пуговиц, ниток для штопки или шитья, а также пустыми оправами для браслетов-коммуникаторов, медальонами без камней, брошами и заколками для волос с дырками для кристаллов — и тому подобной бижутерией.
Клава как раз закончила разглядывать циферблаты — и наткнулась на то место в заборе, где были погнуты пики. Трава здесь побурела от пятен, хотя крайние к газону камни мостовой кто-то успел тщательно вымыть, о чем говорили потемневшие щели между булыжниками. По коже пробежал холодок. Персик, семенивший за ней по пятам, фыркнул и боязливо прижался к ее ногам.
Дверь галантереи открылась, на пороге показалась недовольная бестактным стуком владелица лавки.
— Тётя Бетси? — вырвалось у Клавы. По счастью, она не успела подойти близко и ее никто кроме Персика не услышал.
— Да нет, мамуль, гляди! У нее даже запах другой, — заверил Клаву более наблюдательный кот.
— Тётя Петси? — с официальной сухостью уточнила мисс Пума. — Я насчет происшествия с белобрысым ангелом. Вы были дома нынче в полночь? Что-то видели? Что-то слышали?
Владелица галантереи сложила руки на груди и скривила зеленовато-оливковые дряблые губы в недовольной гримасе. Клава присмотрелась: действительно, точная копия хозяйки ателье, к которой они заходили с Флавианом в первый день ее попаданства. Только кожа отливает болотной зеленью, а из-под длинной юбки виднеется кончик хвоста, но не с пушистой кисточкой, как у чертенка Василия, а с костяными колючками.
— Дома была, сериал смотрела, по центральному каналу передавали, — покивала галантерейщица. — Услышала крик, выглянула, подняла шум, стала звать соседей. Сериал аккурат в полночь заканчивается. Вот только успела посмотреть, кто ж там убийцей оказался, и нате вам — перед окнами труп!
— То есть вы подтверждаете, что несчастный случай произошел ровно в полночь? — покивала Пума.
— Подтверждаю, рухнул он с верхотуры в полночь, — произнесла тетя Петси. — Я еще голову подняла, на часы башенные глянула: все стрелки вверх торчком.
— А как вы это увидели? — из любопытства влезла Клава. — Темно же было.
— В темное время суток циферблаты подсвечиваются изнутри, — пояснила Пума. Обернулась к свидетельнице: — Почему вы посмотрели наверх? Вы сразу поняли, что он упал с крыши?
— Ну, всяко не полез через забор перелазить! — всплеснула руками та. — Кабы сам залез, то сел бы задницей на острия, а не лопатками и навылет через грудь. Прямо как в серии, что на позапрошлой неделе показывали!