Стихотворения. Проза

 Мне страшно, страшно умирать!..
 Скажи, ужель и там я вечно
 Томиться буду и страдать?..
 Виденье вновь... что это значит?
 То он, прекрасный, предо мной!
 Его мне жаль... О чем он плачет,
 Скорбит безгрешною душой?
 Да, я готов ему молиться...
 О, научи меня, отец!..
 Дай сил мне, Господи, смириться...
 Будь милосерд... Пошли конец...”
 Пролепетал — и вздох последний
 С молитвой к Богу испустил...
 И служит поп по нем обедни,
 Струится к небу дым кадил.
 И льются клира песнопенья:
 “Рабу, смиренному Тобой,
 Прости, Владыка, прегрешенья
 И со святыми упокой!”
 “ИМ ПУТЬ НОЧНОЙ ТОМИТЕЛЕН И ТРУДЕН...”[134] 
 Им путь ночной томителен и труден:
 Спят пастухи и сон их непробуден,
 Стада бредут без цели, без вождей,
 И соблазнителен и чуден
 Им блеск блуждающих огней.
* Над ними звезд немеркнущие хоры
 Выводят в небе вечные узоры,
 Но непорочный блеск их не для стад
 И звезд невидящие взоры
 Нечистым пламенем горят.
* Их грудь ни разу песней не согрета.
 Молись за них: есть время до рассвета!
 Да взыдет солнце! Солнце пусть блеснет
 И знойной ласкою привета
 В них пламя чистое зажжет!
 ЗОВ[135] 
 Звездной сетью, ровной, яркой,
 Озарен души тайник
 И, в слезах, с молитвой жаркой
 Я к земле приник.
————— Люди спят, до звезд высоко, —
 Только, слышу, в тишине
 “Смертный!” шепчет издалека
 Голос чей-то мне...
————— Знаю, то к себе, прощая,
 Сына мать-земля зовет:
 Слышит он твой зов, родная,
 И к тебе идет!
 ТЕРЦИНЫ[136] 
 В темницу смрадную был брошен я судьбой.
 Мой ум был угнетен оковами сомненья,
 Душа была мрачна, сжималась грудь тоской.
 И вдруг явилось мне чудесное виденье:
 
 Прекрасный некий муж предстал передо мной,
 С челом, отмеченным печатью вдохновенья.
 Сияньем неземным нетленной красоты
 Как солнцем озарен был лик его чудесный
 И взор его был чист, как ясный луч звезды.
 И он мне руку дал и из темницы тесной
 В дыханьи творческом божественной мечты
 Вознес на высоту, где ждал нас храм небесный.
 И мы вошли в тот храм. Как стая голубиц
 В нем юных дев толпа нас окружила с пеньем
 При звуках сладостных архангельских цевниц.
 И песне дивной той внимал я с упоеньем
 И в сонме ангелов Творцу, простертый ниц,
 Молился радостно и плакал с умиленьем.
 И мы вошли в алтарь — и я затрепетал
 В священном ужасе: как лава огневая
 Передо мной там путь из пламени сиял
 В ту царственную высь, где, в свете утопая,
 Престол Всевышнего над солнцами пылал.
 .............................................................
 С тех пор я слеп, друзья, с тех пор я слеп и глух:
 К сиянью тленному бесчувственны зеницы
 И к голосам земли мой безучастен слух.
 Но мужа дивного целительной десницы
 Прикосновеньем вдруг мой окрылится дух —
 И, внемля, видит рай в стенах моей темницы.
 СВИДАНЬЕ[137] 
 Был купол храма в небе светел,
 Был день заветный середа;
 Меня дьячок у храма встретил
 И поклонился как всегда.
 Дала пятак я старой нищей,
 Остановилась у скамьи.
 Все было тихо на кладбище,
 В пыли купались воробьи.
 Я не забыла уговора
 И прождала на месте срок,
 Сидела долго у забора,
 Чертила зонтиком песок.
 И так же храм был в небе светел,
 Я шла назад, была одна.
 Никто из встречных не заметил,
 Какая стала тишина.
 НА ПЕРЕКРЕСТКЕ И ВО ХРАМЕ[138]