Любовь на капоте
Лёка Лактысева
Любовь на капоте
1. Полина
Всего неделю назад я была уверена, что госпожа удача всегда повернута ко мне ж… (ой, простите) спиной. Что я из тех, кто не получает от судьбы неожиданных подарков. Что мне суждено всегда и всего добиваться собственным трудом по принципу «что потопаешь — то и полопаешь». И вот, здрасте-пожалте: я — владелица новенького «Фольксвагена Поло». Правда, мне еще предстоит оформить некоторое количество документов, поставить машину на учет, получить талон ТО и открыть страховку. Но это уже мелочи.
Всего семь дней назад я была убеждена, что никогда не решусь сесть за руль. Что никто и ничто не заставит меня извлечь из дальнего ящика заброшенное туда несколько лет назад водительское удостоверение и отправиться на встречу с очередным автоинструктором. И вот пожалуйста: мой кум Алексей везет меня в школу экстремального вождения.
Я заранее сочувствовала господину Казанцеву, ведь он пока даже не догадывался, какая бестолковая, бесталанная ученица ему досталась. Какой неблагодарный труд ждет его в самое ближайшее время. Мне хотелось надеяться, что у него хватит терпения, чтобы заниматься со мной и достанет выдержки, чтобы не сопровождать занятия многоэтажными матерными конструкциями.
Вот с таким пессимистичным настроением я собиралась на свою первую тренировку в школу экстремального вождения «ЭргоДрайв».
Еще в воскресенье я тщательно продумала свой костюм, в котором отправлюсь покорять железных монстров. Конец мая радовал настоящей летней жарой, столбики термометров стремились к отметке в тридцать градусов, так что одеться нужно было легко, но удобно.
Я по опыту знала, что лучше облачиться в неброскую и немаркую одежду, поэтому выбрала темно-серые бриджи из джинсовой ткани с трикотажной резинкой-манжетой ниже колена и жилетку-ветровку приглушенно-синего цвета из плотного хлопка, без рукавов, зато с капюшоном. На ноги обула полукеды с толстой резиновой подошвой. Очень уж не хотелось, чтобы нога случайно соскользнула с педали во время тренировки.
Ребята из моей команды решили не бросать меня на произвол судьбы и всю неделю помогали вспоминать навыки вождения: по очереди вывозили по вечерам после работы на окраину города, в какое-нибудь тихое местечко, где почти не было движения, и заставляли ездить хотя бы по полчаса, переключая передачи, следя за дорогой, выполняя повороты и развороты.
Спасибо друзьям, на свою первую тренировку я явилась вовремя и чувствуя себя относительно подготовленной. Во всяком случае, можно было надеяться, что я сумею тронуться с места, не заглохнув из-за несвоевременно отпущенной педали газа или сцепления.
Бессменный администратор школы Витя, с которым мы успели познакомиться, когда я оформляла документы на обучение, радостно поздравил меня с первой тренировкой в их замечательной школе и лично сопроводил до дверей, которые вели во внутренний двор.
Виктор объяснил, где я могу подождать своего инструктора и укатил назад, в холл. Ну а я, как и было велено, отыскала гаражи и присела на скамью. До начала тренировки оставалось еще почти пятнадцать минут. Эти минуты я решила потратить на то, чтобы заглянуть в интернет.
Как всегда, серфинг в сети увлек настолько, что я сумела вспомнить, где и с какой целью нахожусь, только когда ощутила на себе взгляд. Нет, не так. ВЗГЛЯД. Пристальный. Тяжелый. Давящий. Подняла голову и увидела приближающегося ко мне незнакомого мужчину.
Быстро закинула планшет в сумку, встала, улыбнулась вежливо и приветливо, как улыбалась всегда при первом знакомстве людям, явно превосходящим меня по возрасту. А шагающий ко мне мужчина выглядел минимум лет на сорок. Невольно отметила, что он ненамного выше меня, но при этом раза в полтора шире.
Моя улыбка произвела на Александра Аркадьевича Казанцева (я все же сумела разглядеть в этом мужчине некоторое сходство с вывешенным в холле портретом) странное действие. Он весь как-то подобрался, напрягся, стиснул кулаки и поджал губы.
Правда, сжать губы в тонкую полоску ему не удалось: один уголок его рта, и до того слегка опущенный, резко поехал вниз и задергался. «Частичный парез лицевого нерва», — невольно отметила я про себя, продолжая улыбаться мужчине. Неврологию в универе я учила старательно, так что определиться с диагнозом труда не составило.
Чем ближе подходил мужчина, тем явственней становилось его напряжение. В грозно сдвинутых бровях, в горящем взгляде темно-карих глаз читалась откровенная злость.
Он злится на меня? За что? Я невольно опустила взгляд, осмотрела себя, пытаясь найти в своей внешности что-либо такое, что могло вызвать раздражение у господина Казанцева. Все было настолько в рамках приличий, что мне пришлось признать: дело не в одежде. Но тогда в чем?
В какой-то момент движения мужчины, изначально показавшиеся мне немного скованными и неестественными, сменились явной хромотой. Обезображенное несколькими шрамами различной длины и глубины лицо резко побледнело, отчего чуть выступающие над кожей тонкие полоски рубцов почти слились по цвету с побелевшей кожей. Мужчина явно осознавал, что его дергающийся рот и неровная, подпрыгивающая походка не могли остаться незамеченными, и от этого ярился еще больше.
Я уже ощущала кожей волны исходящего от него гнева. Улыбаться расхотелось. Здороваться — тоже. Сочувствия этот злобный хромой дядька не вызывал. Слишком уж явно демонстрировал он свою неприязнь. «Может, он — женоненавистник? Гинофоб? — вдруг подумалось мне, — психует, что ему в ученики досталась девушка?» С мужским шовинизмом по отношению к женщинам-водителям я сталкивалась неоднократно, в том числе в автошколе, где получала права. Так что вполне могла ожидать подобного отношения и здесь, в «ЭргоДрайве».
Наверное, если бы не моя профессиональная подготовка, я просто сбежала бы от Александра Аркадьевича, даже не успев с ним познакомиться. Начала бы просить, чтобы мне дали другого инструктора. Но, призвав всю свою выдержку и смелость, я осталась стоять на месте, ожидая, когда мужчина подойдет и заговорит. Надо ведь предоставить человеку шанс как-то проявить себя. Возможно, все не так плохо и нам еще удастся найти общий язык?
Мужчина, все более явно прихрамывая, с трудом сдерживая тяжёлое дыхание, приблизился ко мне на расстояние двух шагов. Смерил с ног до головы негодующим взглядом, словно я провинилась перед ним в чем-то, потом сделал еще пару шагов вперед и в сторону и присел, точнее, почти повалился на жалобно скрипнувшую под его весом скамью.
Я повернулась вслед за ним и поняла, что разговаривать он временно не в состоянии. Молча присела на ту же скамью на расстоянии метра от инструктора. Откинулась, прислонилась спиной к прогретой солнцем белой кирпичной стене и стала наблюдать за машиной, которая крутилась, выписывая невероятные вензеля, на идеально ровной бетонной площадке автодрома.
Казанцев некоторое время просто сидел, упираясь сжатыми кулаками в сиденье скамьи, чуть наклонившись вперед и тяжело дыша. Затем, коротко взглянув на меня и дернув головой, словно отгоняя какие-то мысли, он вытянул вперед свою правую ногу, на которую прихрамывал при ходьбе, и принялся растирать бедро короткими сильными движениями.
Будь на месте Александра Аркадьевича более приветливый тип — я давно уже заговорила бы первая, предложила бы помощь. Но Казанцев мою помощь не примет: это я знала настолько точно, словно уже обратилась к нему и получила категорический отказ. Что ж. Терять сознание он явно не намерен. Следовательно, через несколько минут он справится со своими проблемами и тогда, возможно, соблаговолит мне разъяснить, кто и чем его разгневал, и планирует ли он сегодня проводить занятие.
Минуты шли. Я продолжала таращиться на маневрирующий в отдалении серебристый внедорожник и вспоминать заново всю цепочку событий, которые привели меня к столкновению с угрюмым злобным троллем, по прихоти случая доставшимся мне в инструкторы.