Она - новенькая

— Вон отсюда.
Ноздри подрагивают от ярости. Она смотрит мне в глаза, и я понимаю, что видит!
— Кто сказал? Что сказал?
Игнор.
Отбиваю ее саблю. Чувствую жжение и щекочущее ощущение на шее. Рефлекторно касаюсь там пальцами. Липко. Рука в крови. Хмурясь смотрю на нее. Поднимаюсь на ноги.
Она держит лезвие на вытянутой руке, не позволяя подойти. Демонстративно упираюсь в лезвие грудью. Разжимает ладонь. Сабля с грохотом летит к нам в ноги. Ее глаза блестят так, словно сейчас разревется. А мне хочется целовать их!
Видит моя Мышка!
Я сгребаю ее в объятия. Янка молча и остервенело вырывается! Получаю по лицу.
— Это неправда, Янка, слышишь?! — зацеловываю ее лицо. — Люблю тебя… Не верь никому! Не плачь… Ты такая красивая!
Впиваюсь в соленые от тихих слез губы. Она в ответ рвет зубами мою. Поджимая губы, закрываю глаза. Опускаю руки. Больно. Хреново. Невыносимо.
Мы стоим в тишине.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ты бросил меня! — истеричный, срывающийся шепот.
Открываю шокированно глаза.
— Ты же с Асей пошла…
Рыдая, оседает на пол.
— Это был не ты, да?.. — всхлипывает она.
— Я нихрена не понимаю, Ян!
Сажусь рядом с ней. Обнимаю, больше не вырывается. Глажу ее. Она поднимает глаза, разглядывая мое лицо. Расстроенно и виновато гладит разбитую щеку, порванную губу.
— Сейчас! Погоди…
Из кармана достает влажные салфетки. Страдальчески поджав губы, вытирает кровь на моей шее. Мои многострадальные губы. Прижимается к моей шее губами, целует там, где порезала и замирает.
Охреневаю, продолжая ничего не понимать. Просто чуть легче внутри, что эта шизанутая в порядке. И больше не шипит на меня.
— «Это был не ты?» — медленно доходит до меня.
Она отрицательно качает головой.
— Ты бы так не сделал. Я просто дура…
— Как?! Чего было? — за плечи рывком отстраняю ее от себя. — Тебя трогал кто-то? С кем ты ушла??
Ведет пальцем по моей брови.
— Яна! — встряхиваю.
— Ты — «красивый мальчик». Он — урод.
— Зачем ты пошла?!
— Думала это ты. Он пах, как ты… наощупь был такой как ты… и даже колечко…
— Что там было? — поднимаюсь на ноги.
Мой адреналин наконец-то находит реального врага, который виноват во всем том, что я чувствовал эти дни. И самое главное — который посмел обижать мою Мышку!
Мышцы так крутит от агрессии, что разнесу сейчас все к хренам здесь!
С кем она могла перепутать меня? Вариантов то немного… Вернее, их вообще нет. Я точно знаю кто это!
— Это Стоцкий! Как ты могла нас перепутать, Мышь?! — в ярости заряжаю кулак в стену.
— Колечко мое… - покаянно закрывает лицо руками.
— Ах, да. Трогал тебя?
— Да.
— Дерьмо!
Вылетаю из комнаты, бегом спускаясь по лестницы. Пролетаю мимо сидящего в кресле полковника.
— Эй! — окрикивает меня.
Притормозив, разворачиваюсь.
— Это Ваш косяк! — рявкаю я. — Если бы я мог быть официально рядом с ней, этого бы ничего не случилось! Не от меня надо было защищать!
— Случилось — что?? — поднимается с кресла.
Ой, да иди ты на хрен, полковник. Сам я, без тебя разберусь!
Запрыгиваю в кроссовки, срывая с вешалки куртку.
— Машину возьми на КПП, — в спину.
— Сам доберусь!
Сам доберусь, сам разберусь. А ты продолжай «защищать» свою дочь!
Стоцкий, значит… Тебе конец, тварь!
    
Глава 30. Добби за все ответит
 
МАКС
Такси тормозит у КПП школы. Сейчас мне влепят огромный штраф за самовольное отлучение. Но даже не вполовину такой огромный, который я выхвачу чуть позже, свернув челюсть этой скотине. До конца года я буду на нуле. Но разве это имеет хоть какое-то значение в данной ситуации? Скорее, наоборот, я рад принести эту маленькую жертву, за возможность дать сдачи за мою девочку. Меня погружает в черную пучину ярости. Как?! Ну как можно быть такой тварью?
— Шагалов! — зовет меня в спину охрана.
— Чо? — рычу я, разворачиваясь.
— «Ничо»! Стоять.
Миша…
Играя желваками жду, пока подойдет. Тянет руку. Пожимаю. Он же на смене только когда Мышка здесь бывает. Зачем приехал?
— Куда торопишься, борзый?
— По делу, — сжимаю кулаки.
— Знаю я твое дело. Велено притормозить. Поехали, прокатимся.
— Отбой скоро.
— Боишься штрафа за нарушение режима? — ухмыляется, закатывая глаза. — Ты прямо как наш старшина.
— В каком смысле?
— В том смысле, что «боишься прыгать с парашютом, прыгай без него.» Санкции за мордобой, Шагалов, будут несравнимо печальнее.
— Здесь мне похрен.
— Давай… давай… — хлопая по плечу, разворачивает к стоянке. — Поехали, прокатимся. Есть разговор. Садись, Шагалов!
Открывает переднюю дверь тачки, настойчиво давя в спину. Недовольно морщась, сажусь, так и быть. Молча едем до ближайшей кофейни у небольшой смотровой площадки. Миша покупает два стакана кофе. Протягивает мне один.
Смотрю с обрыва вниз. Днем здесь красивый вид. А ночью было бы круто спустить с этого обрыва одну тварь.
Смахивая со скамейки снег, Миша присаживается напротив меня. Разворачиваюсь, облокачиваясь на перила.
— Рассказывай, короче…
— Что рассказывать?
— То, что Янка рассказывать не желает.
— Если Янка не желает, значит, и мне рассказать нечего.
— Янка — гордячка и казачка. Она сама хочет сдачи щелкнуть. Поэтому и молчит, дурочка. Но ты же умнее, правда?