За стеной из диких роз

Правителя считали погибшим. Даже он сам считал себя таковым, иначе и быть не могло, никто не мог пережить ту боль, которую причиняли вгрызавшиеся в тело шипы. Он ослеп на один глаз, нога была вывернута из сустава, а когда травма немного зажила, ходить нормально он уже не мог, приходилось переваливаться и волочить ногу за собой, немного двигая голеностопом для опоры. Иногда ему виделось что-то со стороны слепого глаза — ужасные образы, появлявшиеся в отблесках лунного света: покрытые пылью и сажей призраки, не печальные и мстительные, а уродливо весёлые, требовавшие развлекать их. У них не было слуг и они сделали Илария своим рабом и шутом, а он прятал от них свой единственный глаз, чтобы не видеть их уродливых лиц: на них почти не было кожи и плоти, из дыр на локтях торчали кости, некоторые придерживали отваливавшиеся носы и уши, у многих не было глаз, а у некоторых глазные яблоки падали в глубину черепа и отвратительно болтались на верёвочках нервов. Они почти все были лысы и носили огромные пыльные парики, а мертвенную бледность кожи подчёркивали яркими нарядами, начавшими протираться, рваться и выцветать. В замке было совершенно нечего есть и днём, когда не спалось, Иларий бродил по лесу и ловил всякую съедобную мелочь и то и дело воровато оглядывался в поисках единственного существа, чей образ не вызывал в нём отвращения — красивая женщина с тёмными волнами волос. Она появлялась недалеко от него, но стоило ему приблизиться — исчезала снова и в воздухе оставался звенеть её злорадный смех: «больше Вы никого не тронете, Ваша Светлость». И она смеялась, смеялась до тех пор, пока живот не начинал болеть, тогда она оставляла свою забаву, которую ласково называла «зверем в клетке», и уходила заниматься другими делами.
***
Последний человек, который мог хоть что-нибудь рассказать об Аннабелль, видел девушку в порту. Она была одета в иноземное светло-голубое платье, купленное там же у только сошедшего на землю купца, особо не интересуясь, откуда взялся этот наряд. В компании высокого светловолосого мужчины, носившего куртку с капюшоном, она поднялась на борт маленького торгового судна, отправлявшегося в путь на следующее утро. Когда настала пора отдавать швартовы, они оба поднялись на палубу, чтобы в последний раз взглянуть на родную землю. Они стояли и махали незнакомым прохожим, те кивали в ответ и желали им доброго пути. Пара, судя по всему, влюблённые, благодарили и улыбались. Озарённые лучами рассветного солнца, они были прекрасны.