Играя с огнем
Уэст Сент-Клер обладал уникальной способностью делать хорошие поступки и при этом вести себя как полный и безоговорочный придурок.
Я с неохотой прижалась грудью к его спине и положила голову между лопаток. Закрыла глаза и вздохнула, напоминая себе, что не в том положении, чтобы сейчас изображать ханжу.
– Обхвати меня руками, да покрепче.
Я обвила его тело руками, ощущая каждый кубик на рельефном прессе, и сердце у меня начало биться так часто, что он, без сомнений, почувствовал это сквозь тонкую футболку.
Мы стрелой понеслись по дороге, рассекая стоячий воздух. Уэст наклонился вперед. Я обхватила его покрепче руками, потрясенная тем, как мы держимся на его мотоцикле, даже когда с асфальта съехали на гравий, а потом и на пыльную дорогу, всю в колдобинах. Футболка на Уэсте развевалась как флаг, а от резкого порыва ветра у меня захватывало дух. Каждый дюйм моего тела покрылся мурашками.
– Не напрягай мозги, Техас. Ничего хорошего из этого не выйдет. – Ветер смазал его слова. К счастью, Уэст замедлил скорость, и мне удалось его расслышать.
– Заметь я вовремя, какое сегодня число, бабушка была бы сейчас дома, жива и здорова, – прошептала я в его шлеме. Меня окружал аромат Уэста. Мужественный, чистый запах манящей, головокружительной опасности.
Если сдамся, то могу заблудиться в этом аромате. Интересно, у бабушки так же было с дедушкой Фредди? Дико ли ее пьянила его близость?
– Ты всегда так к себе строга? Не отвечай «только семь дней в неделю».
– Это моя обязанность – заботиться о ней. Бабушка меня растила.
– Можно заботиться о близком человеке, не вменяя себе вину за их проблемы.
– Видимо, ты никогда ни о ком не заботился.
– Видимо, ты снова думаешь задницей, – парировал Уэст ледяным и резким голосом. Похоже, я задела его за живое.
– В моей заднице больше здравого смысла, чем во всем, что вылетает из твоего рта, – процедила я сквозь зубы.
И Уэст, как по щелчку пальцев, снова захохотал над моей смелостью. Над нашими пререканиями.
– Не знаю, как насчет этого, детка, но попка отличная, так что я с удовольствием тебя послушаю.
Уэст оказался совсем не таким, каким я его себе воображала. Он словно прятал свою веселую, беззаботную личность, чтобы держать людей на расстоянии вытянутой руки.
– Полегче на поворотах, ковбой. Если ты поэтому мне помогаешь, то притормози-ка и разворачивай. Я не такая.
– Какая «не такая»? – в его тоне появились похотливые, ехидные нотки.
– Я не из тех, кто считает себя ниже тебя, потому что ты подарил мне каплю своего внимания.
– Можешь быть и на мне.
– Продолжай в том же духе, и единственное, что на тебе окажется, – это мой пикап, которым я по тебе проедусь.
– Я шучу, Техас. Я ни за что не стану к тебе подкатывать. Я не путаю дела и удовольствие. К тому же меня интересует только один перепих, а ты, без обид, та еще штучка. Это невинная, бескорыстная услуга для друга.
Вот опять. Друг. Он назвал меня так уже во второй раз.
– Честно?
– Клянусь. Взамен жду лишь твое бесконечное восхищение.
– Почему ты вообще такой милый со мной?
Я достаточно слышала про Уэста и понимала: милым и любезным человеком он не был, но это не связано с кружившими вокруг него сплетнями. Уэст – известный в кампусе хам с вечно кислой физиономией.
– Милый – это слишком громко сказано. – Мы приближались к перегороженному перекрестку. Я осмотрелась по сторонам, судорожно ища бабушку. – Я не так уж хреново с тобой обращаюсь. Думаю, это немного сбивает тебя с толку.
– Люди не обращаются со мной хреново, – возразила я.
– Позволь не согласиться.
– Если ты говоришь про Рейна и девчонок, с которыми вы тогда приходили, то дело не во мне, а в них.
– В них, потому что они придурки. В тебе, потому что ты заискиваешь и прикидываешься невидимкой.
– Не припоминаю, чтобы ты обращался с кем-нибудь так любезно.
– Нет, – согласился Уэст, в его голосе не слышалось ни тени оправдания. – В следующий раз разрешаю вылить мне коктейль на голову и пнуть Рейна по яйцам.
Я уже собиралась ему ответить, как вдруг увидела бабушку. Ее было трудно не заметить в пышном вечернем платье в сине-красных блестках, с ярко-розовой помадой на губах и на каблуках.
Она взбила и полила лаком волосы – чем выше прическа, тем ближе к Богу, – а в руках держала небольшой клатч, который каждое воскресенье брала с собой в церковь, когда мы туда еще ходили. Бабушка перешла дорогу и направилась в закусочную.
– Стой! – заорала я.
Уэст остановился, не сбавляя скорости. Нас обрызгало грязью, а меня дернуло вперед, и я ударилась грудью о его спину. Уэст, поймав, грубовато обхватил меня рукой за талию.
– Все, нашла, – выпалила я, слезая с байка. У меня тряслись ноги. – Спасибо. Вон она, в платье Дайаны Росс, через дорогу. Я сейчас же отведу ее домой. – Я сняла шлем, зная, что наверняка испачкала его тональником, и отдала Уэсту в руки. Я снова напялила кепку на голову. – А теперь спокойной ночи, Уэст.
Я побежала через дорогу, чуть не повалив бабулю на землю. Она медленно повернулась на мой топот, и улыбка на ее лице сменилась недовольной гримасой, стоило ей заметить мою приближающуюся фигуру.
– Будь я проклята! Что ты тут забыла, Грейси-Мэй? Уже спать пора. Завтра в школу.
Бабушка хлопнула себя по бедру сумочкой. Ее лоб покрылся бисеринками пота от долгой прогулки по грязной дороге, а на туфлях налипла грязь.
Она опять спутала мой возраст?
– Просто хотела составить компанию. – Я резко затормозила с ангельской улыбкой на лице.
– Солнышко, у меня свидание с дедушкой. Давай завтра?
Я яростно затрясла головой. Улыбка на лице была такой же болезненной, как незажившие раны, и такой же натянутой. Бабушка считала, что дедушка еще жив.
– Пожалуйста, я правда хочу с тобой, бабуль.
Она открыла рот, готовясь снова меня отчитать, как вдруг, посмотрев за мою спину, вытаращила глаза, которые сразу загорелись блеском. Я круто развернулась, и у меня тут же вытянулось лицо.
Боже, пожалуйста, только не это.
– Добрый вечер, миссис Шоу. Как поживаете? – Уэст с самодовольным видом приблизился к нам. Идеальными зубами он сжимал леденец, а на губах сияла наглая ухмылка. Морщинками вокруг зеленых глаз он напомнил мне Скотта Иствуда [7].
Интересно, что за дела со старой доброй конфетой. Уэст всегда смаковал один и тот же леденец со вкусом зеленого яблока.