Играя с огнем
Отчасти люди реагировали гораздо хуже. Девушки относились ко мне с фальшивым, неискренним интересом в стиле «без претензий, но ты лучше к нам не подходи». Вдруг выяснилось, что я им больше не конкурентка. Парни наотрез отказывались меня замечать. Я их смущала. У меня по-прежнему остались телосложение чирлидерши и длинные светлые волосы, но к ним прилагались шрамы. Парни знали, что с левой половиной моего лица приключилась какая-то беда, а с остальной частью тела, под одеждой, была примерно такая же картина.
После пожара поначалу у меня хватило наглости притвориться, что все нормально. Я пыталась вытравить феникса из яйца молотком. Ходила на вечеринки, тусовалась со знакомыми. Мои ровесники с нереальной скоростью расставили все по своим местам, шушукаясь у меня за спиной, хихикая, громко вздыхая и разнося сплетни. Мой тогдашний парень Такер, с которым я потеряла девственность, закрепил тот факт, что я стала другой, заменив меня Рашель Мьюир, напарницей из группы поддержки. Все испарились из моей жизни, как пот под толстовкой. Остались лишь Карли и бабушка Савви.
– Приве-е-ет? – раздался за окном женский голос. – Тут кто-нибудь есть?
Ага, я и мои безумные, инфантильные мысли.
Я повернулась к окну. Возле него стояли четыре старшеклассницы в обрезанных джинсах, ковбойских сапогах и таких же шляпах. Они хихикали и тыкали друг друга локтями, прижав к груди телефоны. Одна девушка заказала маргариту, а другие выглядывали у нее из-за спины, вытянув шеи.
– Он там? – прошептала одна, пока я наливала коктейль.
– Да, я его вижу. Господи. Господи-господи-господи, Келли. Он охренеть какой клевый.
Я отдала заказавшей коктейль девчонке сдачу и стаканчик, но подростки даже не шелохнулись.
– Он голый по пояс. – Келли, самая симпатичная из них, у которой были длинные каштановые волосы, а сквозь ткань короткой майки проглядывал сосок с пирсингом, стала ловить ртом воздух.
– Ага.
– Спроси его.
– Нет, сама спроси.
– Ты смеешься? Вперед!
– Мы же поспорили.
– Замолчи, ты сказала, что не боишься!
Я переводила взгляд с одной на другую. Слухи, что здесь начал работать Уэст Сент-Клер, разлетелись со скоростью лесного пожара. Я прогнозировала, что с сегодняшнего дня это станет нормой. Кучка фанаток будет стучать в окно и щебетать: «О, это? Это всего лишь я, в малюсеньком бикини покупаю тако, уложив волосы в салоне, что тут такого».
Мне не нравилась лишняя суета возле фургона, но поделать с этим ничего не могла, да и если уж на то пошло, Уэст тоже не виноват.
– Чем вам помочь? – Я схватила тряпку и стала убирать свое место. Девчонки пихали друг друга, как бойскаутская малышня, учащаяся играть. Одна из них наконец взялась за дело.
– Можно нам поговорить с Уэстом?
– Конечно. Уэст? – Я отвернулась и, махнув ему, попросила подойти к окну. Он нахмурился, но уступил. Когда парень оперся локтями о подоконник и наклонился вперед, меня охватила беспричинная ревность. Я еще раз взглянула на его тело и татуировку на внутренней поверхности руки с буквой «О». Интересно, где Тесс находит в себе силы вылезти из его постели?
Интересно, какой вообще секс с Уэстом Сент-Клером?
И от этих мыслей я разозлилась не на шутку, потому что ни в коем случае нельзя считать Уэста Сент-Клера привлекательным. Он являет собой все, что вызывает у меня непомерное возмущение. Популярный красавчик с блестящим будущим. То, что у него туго с деньгами, не означало, что у нас есть что-то общее. Покинув этот небольшой техасский городок, Уэст взлетит и взорвется, как сверхновая звезда. А я останусь пеплом, звездной пылью, которая вслед за ним медленно опустится на землю.
– Уэст, приветик. – Келли щелкнула жвачкой, накручивая на палец прядь волос. Думаю, она учится в одиннадцатом классе. Настоящая малявка. Я юркнула в глубь фургона, чувствуя в груди какую-то странную тяжесть. Может, Уэст и доказал, что является здравомыслящим человеком, с которым можно работать, но я-то знала, какой он на самом деле придурок.
Он одарил ее скучающим взглядом в ожидании, когда девчонка перейдет к сути.
– Моя сестра рассказала, что ты теперь тут работаешь. Посоветуешь что-нибудь из меню? – Она постучала ярко-розовым ноготком по списку блюд.
– Да, – сухо ответил он. – Прочитай его.
Ее подружки заржали. Келли покраснела и поджала губы, пытаясь невозмутимо перенести унижение. Уэст провел рукой по влажным волосам. От малейшего его движения у него напрягались мышцы.
– Ой! Ты сегодня участвуешь в боях?
Парень уставился на Келли так, словно у нее только что выросла еще одна рука и пара ярких цветных крыльев.
– Да я шучу. Сегодня же не пятница! – Она надулась и стала покусывать нижнюю губу. – Макс говорит, ты в следующем году пойдешь в профессиональный спорт. Это правда?
Уэст не ответил. Я понимала, что он смолчит. Он не большой любитель слов. Уэст взял мой коктейль, сплюнул в него леденец и засосал трубочку, словно она принадлежала ему, начав уходить обратно к грилю.
– Я… э… – симпатичная крошка провела рукой по своим кудряшкам. Давление в груди стало сильнее. Безуспешные попытки были основной причиной душевных травм. Именно поэтому я не хотела играть в «Трамвай «Желание». И сейчас девчонка познавала все это на своей шкуре. – Мы с подружками поспорили. Я сказала, что уговорю тебя прокатить меня на твоем «Дукати», – выпалила она и вздрогнула, приготовившись к отказу.
Уэст замер и медленно развернулся.
– Ну и ну, какой глупый спор, – ухмыльнулся он.
Внезапно в его тоне появилась другая, более хищная интонация. Словно красотка наконец-то прокололась, и пришло время поставить ее на место. Уэст будет смаковать каждую секунду.
– Я просто подумала… точнее, надеялась, возможно…
Ее подружки снова не удержались от смеха.
– Он с удовольствием тебя прокатит! – вклинилась я в разговор и радостно ей улыбнулась.
Не могу смотреть, как она подвергается таким унижениям. Чертовски надеюсь, что Келли усвоит урок и больше никогда не окажется в такой ситуации, но я не хотела видеть, как она уходит поджав хвост.
Уэст резко повернулся ко мне, и скучающее выражение на его лице вмиг стало угрожающим.
Он приподнял густую бровь. Я практически слышала его мысли: «Какого хрена?»
Я пыталась без слов донести до него, что ему нужно это сделать. Ради нее. Ради себя. Он заскрежетал своей квадратной челюстью. Глаза потемнели. Уэст не оценил мое вмешательство – или телепатические способности.
– Не знал, что ты моя сутенерша, Серая кепка.
Он продолжал называть меня Девой Марией и Серой кепкой, потому что знать не знал моего имени. Эта мысль удручала, но я выдержала его взгляд.