Кот, который выследил вора
Уэзерби уставился на Коко, который колошматил хвостом по полу.
– Что это он?
– Передаёт сообщения, – просветил Квиллер. – Я уже много лет пытаюсь освоить язык этого кошачьего хвоста! – И продолжил доверительным тоном: – Полли подарила мне собрание сочинений Мелвилла на Рождество, и Коко как одержимый сбрасывал с полки десятый том. Если хочешь узнать нечто странное, взгляни на его название.
Уэзерби прошел к буфету и взглянул на полку, где стоял Мелвилл.
– «Мошенник»… Да нет, ты разыгрываешь меня!
– Ничуть.
– Тогда что это, совпадение или…
– Сам решай, Джо.
После того как метеоролог, забрав респиратор, ушёл домой, Квиллер заметил, что Коко продолжает лупить хвостом по полу: направо, налево, направо, налево. Кот пытался что-то сообщить, а значит, история ещё не подошла к концу. Или, скорее, Квиллер ещё не всё понял.
– Что тебя беспокоит, старина? – спросил он.
Коко престал бить хвостом и прошёлся по комнате – гордый сын Сиама, – остановившись на мгновение, чтобы бросить на Квиллера взгляд, который иначе как презрительным и не назовешь. Подойдя к Юм-Юм, спокойно лежавшей на подушке, он ударил её лапой по голове.
– Прекрати! – крикнул Квиллер. – Прекрати издеваться над ней!
Коко вызывающе взглянул на него и ударил Юм-Юм ещё разок, добавив презрительное «Йау-ау-ау», относившееся к хозяину.
Квиллер немедленно направился к телефону и позвонил Эндрю Броуди домой. Он услышал вялое приветствие телезрителя, которого оторвали от увлекательного шоу.
– Что смотришь, Энди? – спросил Квиллер.
– Почитай газету, – огрызнулся Броуди.
– Не вешай трубку, Энди. У меня есть новая информация. Помнишь, как Уиллард Кармайкл отправился на семинар в Детройт? Картер Ли тогда поехал с ним по какому-то своему делу. – Квиллер с силой пригладил усы кулаком. – Так вот, скажу я тебе, это его дело заключалось в том, чтобы нанять киллера для Уилла!
Громкое судебное разбирательство по делу Картера Ли Джеймса обещало затянуться на всю весну благодаря усилиям сторон, споривших о том, в каком судебном округе должно слушаться дело, о столкновении интересов, об отборе присяжных, и прибытию телерепортеров из Центра. Средства информации называли случившееся в Пикаксе странным делом. И только Квиллер знал, насколько оно странное, и приложил все силы, чтобы скрыть вклад Коко.
Однажды солнечным днем он сидел, развалившись в большом кресле, и представлял, как его «сообразительный кот» восседает на свидетельском месте, вопит, не внемля ударам судейского молотка, мечется по залу и в присущей котам манере слетает с люстры.
На самом деле сиамцы занимались обычными кошачьими делами: Юм-Юм нежилась на солнышке, а Коко рыскал по дому, принюхивался к незримым пятнышкам, чесал за ухом, вылизывал спинку. Он был неугомонным и утратил всякий интерес к Герману Мелвиллу. Он смотрел на всё и не видел ничего, дергая головой без видимой причины, бешено гоняясь по дому и таращась в пространство.
Квиллер подумал, что Коко, хоть он и имеет больше вибрисс, чем его сородичи, и больше чувств, чем люди, по существу остается котом. В этот момент Коко, растопырив все четыре лапы, пролетел перед ним, и Квиллер поднял голову. Он увидел крошечное чёрное пятнышко, которое хаотично кружило по комнате, закладывая крутые виражи.
– Мошка! – вскричал он.