Месть с того света
— Ну что вы впрямь, Клара Кузьминична! Все ваши капиталы в сохранности в банке лежат. Ну, подумаешь, картина какая? — не выдержала Инесса.
— Какая?! «Рагазза дель порто»!
— Вы говорили, что картины две, — уточнил Крюков.
— Да, вторая — ничего особенного. Это картина, написанная моим прапрадедом Вениамином Смирновым. «Расправа над попом» называется.
— Выходит, вор — дилетант. Вместе с дорогой картиной прихватил и дешевую, — многозначительно заключил Крюков.
— Тут подъезжали строители, якобы трубопровод менять. Шум устроили за воротами. Пока я ходил их утихомиривать, кто-то прокрался в охранную будку, камеры вырубил и предыдущие записи затер, — пояснил Палыч.
— С этого и следовало начинать, — лицо Крюкова прояснилось.
— Номер машины я запомнил, — Палыч был рад оказаться полезным.
Пока Крюков по телефону диктовал ориентировку на задержание, Клара достала из шкафа альбом с фотокопиями картин большого формата.
— Вот они родимые, — Клара протянула их полицейскому.
— Мы тут восстановили картину событий, — говорил Палыч. — Пока работали строители, Софья спала в доме, Николай Бурсов играл с девочками Аней и Людой, Варвара успокаивала сына Макара в гостевой, домработница Настя возилась на кухне, а все остальные отдыхали на террасе.
Крюков никаких гипотез не выдвигал, он и не пытался запомнить всех присутствовавших. Его вполне устроила зацепка — автомобиль строителей. Он объявил, что будет раскручивать эту линию. Бегло осмотрел дом и окрестности. Прихватив по одной копии фотографий, он убыл, оставляя после себя флер перегара и проницательности.
На том праздник закончился, опечаленная Клара спровадила всех, включая переполненного любовью Антона.
К обеду следующего дня Кларе сделалось еще хуже. Она лежала на кушетке в гостиной, уставившись на голую стену и оплакивая безвременно потерянный миллион долларов. Следователь Крюков доверия не вызывал. Полиция задержала строителей, ломавших асфальт у ворот. Выяснилось, что их нанял человек, представившийся чиновником из сельсовета. Составили его фоторобот. Усы, борода. Возможно, грим. Клара не признала в нем кого-то из знакомых.
— Настя, не помогает твоя мята! Неси шампанское, — ворчливо прикрикнула Клара горничной, проходящей мимо.
— Не терзайте себя, Клара Кузьминична. Найдется ваша картина.
— Эх, Настя. Вон и Вася сказал, что кражи в полиции раскрываются слабо.
— А вы что думаете? — заговорщически спросила горничная. — Из своих кто? Полный дом гостей был. Или чужие?
Не успела Клара ругнуть Настю за ее дотошность, как парадная дверь распахнулась и в гостиную вошел Василий. Тот самый деревенский мужичонка, что накануне по скайпу в любви объяснялся.
— День добрый! Подкрепление прибыло! — он бравой походкой проследовал прямо к Кларе.
— Вася, ты ли это?! — она не верила своим глазам.
— Не могу же я любимую женщину оставить с преступником наедине, — мужчина протянул потрепанный букет ромашек.
— Вот это я понимаю! — обрадовалась Клара и подскочила, подставляя щеку для поцелуя.
— Кларочка, ты, наверное, забыла, но я же майор полиции! В отставке, правда, — Василий присел рядом с Кларой. — Что следователь говорит?
— Будет опрашивать гостей.
Василий достал из пузатого саквояжика бутыль с напитком густого рубинового цвета.
— Не пей ты эту гадость, — он отодвинул бокал шампанского. Взял со стола пустые стаканы, разлил. — Моя наливочка остроты мозгу придает. Это вам не шипучка какая.
Клара поднесла стакан к носу, подозрительно принюхалась, да и залпом наливочку хлобыстнула. На мгновение застыла, прислушиваясь к ощущениям.
— Придает, — согласилась она.
— Полиции на откуп не отдадим, очередной висяк нарисуют. Проведем собственное расследование, Кларочка, — Василий говорил, а вокруг его головы сиял нимб. От него исходила всепоглощающая уверенность. Надежда возвращалась. А Клара уже представляла, какой ей следует надеть костюм для розыскных мероприятий. Она хорошо смотрелась бы в приталенном плаще и черной шляпе. Но это было явно не по погоде. А как одеваются следователи в летнюю жару, следовало подумать.
Василий въедливо расспрашивал о присутствовавших гостях.
— Первая подозреваемая — это Софья, — заявила Клара. — Деваха приезжая, проныра. Она замуж за Эдика выскочила, думая, что куш отхватила. А его бизнесок-то загнулся. Все связи его отвалились. Неудачник он сейчас. Она все еще живет с ним в надежде, что от моего состояния им кусок достанется. А так бы давно уже сбежала.
— Спать ушла, говоришь?
— Да, в это время ее никто не видел. Софья могла специально притвориться пьяной, устроить скандал и сделать вид, что ушла спать. По плану, строители должны были отвлечь охранника. Она в этот момент заскочила в будку охранника и порезала провод.
— Ты говоришь, записи с видеокамер были стерты, и мы не можем посмотреть, кто зашел в будку. Разве Софья могла это сделать? Ты же говоришь, она дурочка, — парировал Василий.
— Дурочка, — согласилась Клара. — Значит, ее кто-то научил?!
— Не думаю, что из дурочки так легко в хакера превратиться.
— Это точно она, — не унималась Клара. — Видишь, заодно и картину прихватила дешевую. Не смыслит в искусстве, куда ей.
— Эдик мог ей пособлять?
— О-о-о, это нет. Он — мой милейший племянник. Мы вместе росли, Эдик на семь лет меня младше. Я его в детстве простодырой называла. Он потому и бизнес потерял, что хватки и хитрости в нем нет.
— Возможно Софью инструктировал кто-то другой, — предположил Василий. — Надо узнать, с кем она общается.
Клара пригласила Эдика на чай, а Василий пошел пообщаться с охранником. С Палычем он успел перекинуться парой фраз, как только приехал, но и этого было достаточно, чтобы понять, что человек — не на своем месте. Василий показал ему удостоверение полицейского, объяснил, что является другом Клары и хочет сделать ей сюрприз. И беспрепятственно прошел в дом. Палыч все принял на веру и хозяйку о визите гостя не предупредил. Даже произошедшая кража не стала для него уроком. Таких выгонять надо, но Савелий какое-то чувство вызывал особенное. С одной стороны, готовый верой и правдой служить хозяйке, с другой — наивный доверчивый добряк. Василий понимал, почему Клара держала его на службе. Такого не уволишь, он как старая собака: вроде уже и подслеповата, но родная и преданная.
— Как обстановка? — спросил Василий, войдя в будку.
Палыч сидел с кроссвордом в потертом кресле, перед ним два монитора демонстрировали изображения с камер.
— Все спокойно, — охранник отложил журнал, встал. — Детали ограбления изложить?
— Сиди, сиди. Я хочу обзор с камер глянуть, — Василий склонился над экранами.