Ближний Круг

 
Глава 27 
 Единственный шанс
Я сидел на капоте машины, когда Клавдия вышла из лечебницы. На ней снова было красивое платье, пусть и не такое нарядное, как в день церемонии, а на лице — немного косметики, подчеркнувшей привлекательность.
— Прекрасно выглядишь, — от души похвалил я, когда Клавдия подошла. Открыл перед ней дверь.
Всё-таки обнажённая девушка с тобой в постели и нарядно одетая девушка с тобой в машине — это совершенно разные девушки. Пожалуй, мы с Клавдией начали немного не с того, но теперь навёрстывали. Вот бы ещё понять, куда мы едем, во что меня втягивает родная сестра? И подойдёт ли для этих целей мой сомнительный костюм?.. Впрочем, будь я одет неподобающе, Клавдия бы, наверное, сказала.
— Ехать ещё далеко? — осведомился я, поворачивая на перекрёстке.
— Пара кварталов. Это на окраине Чёрного Города, совершенно новый театр.
— Театр?! — не сдержался я.
— Ну да. А ты разве не знал?
— Конечно, знал, — буркнул я. — Но всё же… Театр в Чёрном Городе?..
— Ну да. Ровным счётом такая же бессмыслица, как бесплатная лечебница, согласна.
— Извини, не хотел обидеть, — пробормотал я.
— Всё в порядке, я понимаю.
Я остановил машину возле двухэтажного каменного здания с вывеской: «ТЕАТР». Слово было выложено белой мозаикой. Рядом стояла круглая тумба для афиш. Конкретно сейчас на ней красовалась лишь одна афиша с крупной надписью: «Король Лир».
Народ тянулся. Тот же самый народ, что я видел утром на заводе Лавра. Усталые грустные люди, которым хотелось хоть как-то развеяться и, для разнообразия, не в пивной. Мужчины и женщины, одетые сообразно своим представлениям о посещении театра.
Мы пристроились в хвост очереди. Внутри здания, после тамбура, обнаружилось застеклённое окошко кассы. Чуть дальше стоял контролер и проверял билеты. Касса была закрыта. Видимо, билеты предполагалось брать заранее.
Я до последнего думал, что здесь что-то нечисто. Ну к чему Наде звать меня на спектакль, да ещё в такое, прямо скажем, непрезентабельное место? Может, тут что-то другое? Покажу визитку, меня проводят куда-то, где происходит что-то… Не знаю. Важное. Скорее всего так и будет. Вот только зачем я в таком случае взял с собой Клавдию? Ладно, будем действовать по обстоятельствам.
Когда я показал контролёру Надину карточку, его бесстрастная физиономия и впрямь будто осветилась.
— Господин Барятинский, — полушёпотом сказал пожилой мужчина и поклонился. — Прошу-с, за мной.
Как только мы с Клавдией прошли, он повесил верёвочку, закрывающую вход, не слушая тихого ропота толпы.
Мы пошли следом за контролёром, поднялись по лестнице.
— Вам сюда, — сказал контролёр и распахнул перед нами высокие двери.
Что ж, я оказался прав на пятьдесят процентов и на столько же ошибался. Меня действительно провели в какое-то особое место, но оно оказалось всего лишь ложей в зрительном зале.
Мы сидели тут вдвоём с Клавдией, наблюдая, как заполняется партер.
— Кажется, премьера пройдёт при аншлаге, — заметила Клавдия.
— Премьера? — переспросил я. На афише был указан год выхода пьесы — 1606-й. — Мне кажется, пьеса не новая.
— Шутишь? — улыбнулась Клавдия. — Не новая, конечно. Но эта постановка идёт впервые, — и она поднесла к глазам изящный белый с позолотой бинокль — один из двух, что вручил нам контролёр вместе с программками, отпечатанными на дешёвой бумаге. — Кроме того — это первая постановка совершенно нового театра.
Я ждал, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. По-прежнему ровным счётом ничего не понимал и ждал подвоха.
И вот погас свет. Занавес поднялся.
На освещённую сцену вышли какие-то люди, разодетые в пух и прах даже по меркам этого мира. Мужчины, девушки… Мужчины заговорили, но я моментально утратил нить разговора — реплики показались слишком вычурными.
Стало скучно. Что вообще может быть интересного в том, чтобы смотреть на то, как взрослые люди притворяются другими людьми? Зачем? Ради чего?
Я уж было начал прикидывать, не подремать ли в темноте, пока Клавдия наслаждается высоким искусством, как вдруг меня словно дёрнуло. Со сцены заговорила одна из девушек:
 
 
 
— Отец, сестра и я одной породы,
 
И нам одна цена. Ее ответ
 
Содержит все, что я б сама сказала,
 
С той небольшою разницей, что я
 
Не знаю радостей других, помимо
 
Моей большой любви к вам, государь.
 
 
И голос, и интонации показались мне невероятно знакомыми. Нет, не просто показались. Они, чёрт побери, были мне знакомы! С таким же точно жаром говорила, напирая на меня грудью…
— Полли?.. — прошептал я.
— Тс! — шикнула на меня Клавдия.
Я навёл на сцену свой бинокль. Девушка, произносившая монолог, лицом нисколько не напоминала Аполлинарию Андреевну. Однако бюст выглядел как старый знакомый. Такие выдающиеся формы ни с какими другими не спутаешь.
 
 
 
— О, как бедна я! Нет, я не бедна —
 
Любовью я богаче, чем словами.
 
 
Я вздрогнул вновь. Резко повернулся и в окулярах бинокля увидел другую девушку, которая произносила свои реплики не обращаясь к другим, а будто призывая в свидетели высшие силы. Она простирала руки к нашей ложе.
В её лице тоже не было ровным счётом ничего знакомого. Но вот голос… Этот голос я тоже не мог спутать ни с каким другим. И принадлежал он той, которая легко могла на пару часов изменить лицо как себе, так и подруге…
— Ах ты, мелкая бестия! — сказал я, откинувшись на спинку кресла.
И улыбнулся, несмотря на укоризненное шиканье Клавдии. Тайна, которую скрывала Надя, объяснилась очень просто и, слава богу, не имела никакого отношения к тёмной стороне жизни. Мне не придётся никого ни бить, ни убивать. В кои-то веки могу спокойно провести вечер, сидя в удобном кресле и глядя на сцену. Слава богу…
И что-то вдруг изменилось. Я достал из-под рубашки жемчужину, вгляделся в неё в тусклом свете, доносящемся от сцены. Что-то там происходило внутри, какое-то движение. Я с изумлением понял, что черноты стало меньше.
 
* * *
Надю — «Корделию», одну из трёх дочерей того самого Короля Лира, — я отыскал за кулисами во время антракта. Она и сама искала меня, а когда нашла — запрыгала на месте от восторга.
— Ну как? Ну как?!
— Великолепно! — сказал я и поцеловал её в щёку. Вернее, в толстый слой грима на щеке. Тут же вытер губы ладонью.
— Я так рада, так рада! — Надя закружилась на месте, не в силах сдержать эмоции. — Это был лучший день в моей жизни!