Бремя вины

Я рассказал ему о людях, с которыми мне пришлось встретиться. И о том, что они мне рассказали и о чем умолчали. Лейверс сидел и как будто даже не прислушивался к моим словам. Но я по опыту своему хорошо знал, что внутри этой горы жира скрываются ум и проницательность хитрой лисы, что неоднократно поражало меня.
— От этого дела воняет дерьмом, — со всей серьезностью заявил шериф. — И почему они выбрали для своих гнусных сделок именно мой округ?
— Хороший вопрос, — устало заметил я. — Хотите, чтобы я пошел и спросил их?
— Либо Кингсли, либо его жена врут, во сколько Кингсли вернулся вчера ночью домой. Кордиан и эта девица Блэр могут врать о том, что на самом деле случилось с Ширли Лукас. А уж Стрэчен и его адвокатша наврут тебе с три короба, лишь бы только избежать публичного скандала!
— Не вижу смысла, зачем им обманывать меня по поводу звонка Дана, — возразил я.
Шериф подозрительно фыркнул:
— Да они просто обвели тебя вокруг пальца! Неужели не понимаешь? Теперь ты будешь сидеть и ждать этого мифического звонка, а они тем временем смоются.
— Так что же вы предлагаете? — осклабился я.
— Отправляйся прямо к Кингсли и попробуй вывести его из равновесия. Напугай их обоих до смерти и не отставай, пока кто-нибудь из них не расколется.
— Спасибо за совет, шериф Лейверс. — Я подошел к двери и открыл ее. Потом обернулся и посмотрел на него. — Не возражаете, если я тоже дам вам один совет?
— Я такой толстый, что мне трудно сдвинуться с места, — беззлобно проворчал он.
— Я хотел попросить вас связаться с Сан-Франциско и предложить им выслать нам стенограмму суда над Стенсеном.
— Я сделаю все, что вы попросите, лейтенант! — доброжелательно пообещал шериф.
Когда я вышел из кабинета, Полника уже не было, а Аннабел печатала. По дороге к двери я пригляделся к полу, но никакой отметины от огня там не увидел.
 
Глава 4
— Я рассказал вам все, что знал, лейтенант. — Кингсли засунул руки поглубже в карман брюк и бросил на меня сердитый взгляд, каким, наверное, Калигула смотрел на провинившихся слуг. — Не вижу смысла начинать все заново.
— У вас, наверное, был провал в памяти, — многозначительно сказал я. — И вы забыли сообщить мне, что Ванда Блэр здесь, в Пайн-Сити, поскольку Кордиан привез ее и Ширли Лукас с собой.
— Учитывая, что я находился в растерянных чувствах, думаю, это можно понять, — коротко сказал он.
— Кордиан говорил, что привез девицу Лукас в качестве сюрприза для вас, несмотря на то, что знал о том, что вы здесь с женой.
— Хэл был уверен, что они не встретятся. Они с Адель друг друга терпеть не могут. Так что Адель никогда бы не пошла со мной в дом, где остановился Кордиан. Вас устраивает это объяснение, лейтенант?
— Никак не могу понять, — небрежно бросил я. — Почему он так нуждается в вас, дисквалифицированном адвокате?
Кингсли зажал свою толстую нижнюю губу между указательным и большим пальцем и резко потянул вниз.
— Он знает, что я могу дать ему очень полезные советы при заключении контракта со Стрэченом, — напряженно сказал он. — Чтобы потом никто не смог подкопаться.
— А какова во всем этом роль Тайлера? — спросил я.
— Я же вам уже говорил, он мой личный помощник! — с раздражением ответил Кингсли.
— Интересно, для чего дисквалифицированному юристу личный помощник?
— Я не буду отвечать на этот дурацкий вопрос, — тонким голосом возмутился Кингсли. — И вообще, ваши бессмысленные вопросы мне уже успели порядком надоесть, лейтенант.
— Ну хорошо, — пожал я плечами. — А ваша жена дома?
— Она в бассейне. Тайлер рассказал мне, что она подслушала наш утренний разговор. Надеюсь, вы понимаете, лейтенант: она наплела вам всякой чуши о том, что я, мол, вернулся домой позже, из чистой ревности.
— Ну что ж, — мягко сказал я, — теперь хочу задать все те же бессмысленные вопросы ей, мистер Кингсли.
— Как пожелаете. — Он сверился со своими тонкими пластиковыми наручными часами. — У меня через полчаса встреча с Хэлом. Вы не возражаете, если я вас покину, лейтенант?
— Ни в коем случае, — учтиво ответил я.
— Спасибо! — Ноздри бывшего адвоката на мгновение раздулись. — Я беру с собой своего личного помощника, если вы и тут не возражаете.
— Нет, не возражаю, мистер Кингсли, — заверил я его. — А вы можете описать мне Джо Дана?
— Зачем?
— Мне просто и интересно, как он выглядит, — уклончиво пояснил я.
— — Ему около сорока; он среднего роста и веса, волосы русые, начали потихоньку редеть, очень яркие голубые глаза. Если вдуматься, Дана — олицетворение среднего мужчины. У этого человека мягкая манера разговаривать, и я не слыхал, чтобы он когда-нибудь выходил из себя. Даже когда Хэл занял кресло Стенсена, столь неожиданно освободившееся.
— А он все еще в Сан-Франциско? — будто между прочим поинтересовался я.
— Что? — В глазах Кингсли с набрякшими веками на секунду вспыхнуло удивление. — Откуда я могу знать, черт возьми?
— Могли бы и проверить, — прорычал я. — Ведь, кроме вас, это — единственный человек, которого можно заподозрить в убийстве Ширли.
— Его нет в Сан-Франциско, — ответил Кингсли.
Судя по его тону, он уже начал уважать меня. — Из того, что я слышал, — продолжал он, — а на мои источники информации можно положиться, — Стенсен исчез из виду три дня назад и никто не знает, где он.
Такое впечатление, что он умеет просто растворяться в воздухе. А с ним и Лу Фишер.
— Хорошо, — бросил я. — А кто такой этот Фишер?
— Один из профсоюзных деятелей. Из тех, что обычно заваривают кашу.
— Член шайки головорезов? — хотел уточнить я.
— Ее главарь! — бросил Жерар Кингсли.
— Вы не звонили вчера Ширли Лукас, покинув квартиру Кордиана?
— Конечно же нет. — Кингсли нетерпеливо замотал головой. — Увидев ее у Кордиана, я был раздосадован.
Мне вовсе не хотелось общаться с Ширли в момент, когда здесь, в этом доме, меня ожидала жена.
— А когда вы пришли домой, ваша жена уже спала?
— Не знаю. Я не заходил в ее спальню.
— Вы спите отдельно?
— Да черт возьми ваше… — Кингсли вовремя спохватился и сменил тон:
— Адель вовсе не считает, что половая жизнь входит в обязанности жены. Она рассматривает секс как награду мужу за хорошее поведение. А если же он ведет себя, с ее точки зрения, плохо, то его в наказание лишают секса. Адель очень не понравилось, что меня дисквалифицировали. И я пока еще не заслужил прощения. — Жерар Кингсли снова посмотрел на часы. — Прошу простить меня, лейтенант, но я должен идти. Иначе опоздаю на встречу.
— Разумеется, идите, — согласился я.
Подождав, пока он уйдет, я не спеша двинулся в сад.
На улице по-прежнему была духота, в воздухе — ни дуновения. Я услыхал, как хлопнули двери автомобиля, потом взревел мотор, и Кингсли уехал. Тайлер, должно быть, сидел в ожидании за рулем, держа руку на ключе зажигания.
На цементном полу у бассейна на банном полотенце растянулась русоволосая тигрица. Она лежала на животе, и трусики желто-зеленого бикини едва прикрывали ее бронзовые, смазанные маслом для загара ягодицы. На шее тигрицы я заметил легкий золотистый пушок. Глаза женщины скрывали темные очки, в которых отражались блики воды. Увидев меня, тигрица села и сняла очки. И я снова поразился, сколько холода в ее глазах.
— Вы пришли, чтобы арестовать моего мужа, лейтенант? — с вызовом спросила она.
— Пока еще нет, — спокойно ответил я. — Сначала я хочу создать и укрепить в нем ложное чувство безопасности. Он расслабится, сделает неверный шаг и этим выдаст себя. Убийцы всегда так делают, по крайней мере в кино.
— У вас мрачный юмор, лейтенант. Но я думаю, что это лучше, чем ничего. Я раньше считала, что офицерам непозволительно иметь чувство юмора.
— У нас в Пайн-Сити начальство придерживается прогрессивных взглядов, — в том же тоне сказал я. — Нам разрешают смеяться не меньше трех раз в день.