Второй шанс на счастье (СИ)

— А почему ты, моя доверчивая, так уверена в том, что отравила тебя не твоя драгоценная лекарка? — жестко усмехнулся мужчина, — Она одна из немногих в нашем городе, кто имеет квалификацию не только лекаря, но и мастера ядадела. Что, неужели твоя, так называемая подруга, тебе об этом не говорила?
— Нет… но она не могла! Не для того она столько времени лечила меня, ставила на ноги и заботились о моем здоровье!
В причастность Иссаи к моему отравлению я верить отказывалась. Исключено.
— Кроме того, — неожиданно вспомнила я, — Яд, по твоим словам, был с Ярлэ. Насколько я понимаю, его вряд ли поставляют сюда с торговцами, потому что и дорого, и своих ядов у нас хватает. А даже если и поставляют, то стоимость одного такого флакончика должна быть невероятной. Иссая таких денег не имеет, дальше дворца и дворцового леса практически никогда не уходит, а значит, ей просто неоткуда было бы взять этот яд. Вывод: отравитель точно не наша лекарь.
— Какая умная у меня племянниц-са… — довольно промурлыкал мне в макушку мужчина, — Но ты забываешь о том, что у нее могли бы быть сообщники, которые с трудом, но раздобыли бы этот яд, — легкий поцелуй в шею и довольное: — Но в одном ты точно права — это не твоя подружка. Ее, как и весь персонал на днях проверили с помощью артефакта правды. Нашли парочку казнокрадцев и воров, но никого связанного с отравителем.
— И как же тогда найти того самого отравителя? — тихо поинтересовалась я, замирая от того, что мужские руки невесомо начали поглаживать меня по груди, вызывая пока слабый, но огонек желания.
— Как найти? Хороший вопрос. У меня есть кое-какие идеи, но для этого придется привлечь твоего влюбленного дружка из недружелюбной нам Лиловой ветви. Ну и, конечно же, нам нужен Хассир — без него какие-то действия осуществлять просто бессмысленно.
— А зачем нам Исор? — искренне удивилась я, — Или ты подозреваешь, что все это дело рук Орниса?
— Исор… — задумчиво повторил мужчина, чтобы в следующий момент жестко усмехнуться и приказать, — Чтобы не смела его касаться. И подходить ближе, чем на два метра. Я прекрасно помню, как мило вы валялись на кровати.
— Слушай, Лисар, а ты ничего не перепутал? С чего ты взял, что проведенные ночи со мной позволяют тебе что-то мне приказывать? — мигом вспыхнула я, — Ты можешь сколько угодно ревновать, но почему от этого должна страдать я?
Кажется, мне не стоило все это говорить, так как после моих слов в глазах мужчины появилось уже знакомое выражение, не предвещающее мне ничего хорошо. И я смогла в этом убедиться практически сразу же.
— Непонятливая моя, — щеку обжег злой шепот, — Ты уже сделала свой выбор. Ты сказала мне да, а значит ты моя. И как бы ты сейчас не возмущалась, как бы не противилась, слов назад не вернуть. Поэтому… да я буду указывать, что тебе делать, а что нет, если, конечно в том будет необходимость.
А потом меня поцеловали, чтобы тут же с шипением отстраниться. Со злорадством посмотрев, как из укушенной мною лично губы стекла тонкая полоска крови, я пропела:
— Не сотвори себе врага своего… особенно если это злая и обиженная женщина, мой дорогой. И да, больше такой ошибки я не повторю, слово «да» в общении с тобой под запретом!
— Если тебе так удобно думать — на здоровье, — снисходительно улыбнулся мужчина, доставая из внутреннего кармана плаща белый платок и вытирая губу, — Но я, к твоему глубокому сожалению, успел слишком хорошо тебя узнать, моя чувственная девочка, и я прекрасно знаю, что и как нужно делать, чтобы услышать твое прелестное «да» или «да, продолжай».
От столь неприкрытого намека я разом возмущенно покраснела. В голове сразу появились яркие картины прошедших дней, и пришлось признать, что да, ему действительно ничего не стоит получить от меня это самое треклятое «да» и все, что ему захочется. Вывод? Не допускаем больше данного тиэра к своему телу, иначе эту битву мы проиграем. Впрочем, этими самыми намеками Элисар и навел меня на один вопрос, озаботиться ранее которым я была не в состоянии:
 
— Слушай, возможно, это сейчас не вовремя, но… мы ведь с тобой никак не… ну в смысле… — увы, задать его вслух не получалось, и все что мне оставалось — краснеть и бледнеть, внутренне коря себя за ненужную стеснительность.
Увы, помогать мне с рождением мысли дядя никак не собирался — только смотрел все понимающим взглядом и с легкой полуулыбкой наслаждался моим состоянием. В какой-то момент это разозлило, и я все же выдала:
— Я могу быть беременной после всего произошедшего?
— Ах ты об этом… Нет, я озаботился данными вопросом сам, — легко пожал плечами мужчина, но видя, что подобным ответом я совсем не удовлетворена, пояснил, — Тот травяной настой, что ты пила каждое утро. Им наши женщины не допускают ненужной беременности.
Такой серьезный подход к делу восхищал. Злил, почему-то неимоверно, но в том же время действительно вызывал восхищение. Все же, как бы Элисар себя не вел, он оставался тем самым взрослым и опытными мужчиной, которому, мамочки! уже давно перевалило за сотню лет.
Напоминание о возрасте мужчины подействовало отрезвляюще. Почему то до этого я старательно вытесняла данную информацию, не желая быть ей травмированной. Он ведь действительно взрослый, самодостаточный и очень опытный мужчина. Как бы я не старалась, он всегда будет на шаг впереди, история с настойкой тому подтверждение, поэтому, если захочет, каменная крепость в моем лице, в любом случае падет на милость победителя. А уж с учетом моих непонятных чувств к нему, и подавно. И куда я только умудрились вляпаться?
То, что мужчина мне попался тиран, я смогла убедиться только что, ведь мне ясно дали понять, что собираются контролировать. Да, возможно в древние века, когда люди бегали в шкурах зверей и охотились на несчастных мамонтов, подобная позиция мужчины дам приводила бы в восторг, вот только сейчас совсем не каменный век, и я не примитивная женская особь, чтобы падать в радостный обморок от брутального рыка: «Моя!» и поводка на шею. Вот вообще не воодушевляет, честное слово.
Попробовать перевоспитать мужчину, которому чуть больше сотни лет? Звучит слишком невероятно, даже для меня.
И что нам тогда остается? Ну, кроме как подчиниться и забыться? Что, неужели ничего? Печально.
«В крайнем случае, если Элисар позволит себе слишком наглеть, пожалуюсь Хассиру. Он, если что, поможет» — с мрачным удовольствием подумала я. К сожалению, это была последняя моя мысль, так как в следующую секунду произошли две вещи: за стенами экипажа раздался непонятный грохот, жалобное ржание стигмов, и в мгновение земля поменялась с небесами местами. Экипаж с грохотом куда-то летел, а нас швыряло из стороны в сторону по небольшому пространству экипажа, с силой прикладывая по особо нежным местам твердыми деревянными стенами. Конечно, Элисар всеми силами старался защитить мое тщедушное тело от травм собой, но, увы, меня это не спасло. В очередной раз взлетев к потолку, я каким-то невероятным образом умудрилась приложиться затылком об деревянную балку, коих здесь было великое множество. Мир взорвался болью. Свет померк. Конец.
  
Часть 19
 
Когда вскрываются все карты,
А в масках больше нет нужды;
Не позволяй цветами обмана,
Дать всем вокруг свои плоды.
Знаете, это ужасно раздражающее чувство, когда ты спишь, тебе снится потрясающе сладкий сон, и вдруг, из объятий грез тебя выдирают просто самым варварским образом — ведром ледяной воды на голову? Нет? Вот и я до этого момента была лишена столь необычного «удовольствия».
Стоило только открыть глаза, как голова взорвалась болью, и я, не сдержавшись, сквозь зубы простонала парочку заковыристых ругательств. Конечно, головная боль от этого не прошла, но морально я хоть чу-чуть, но получила удовольствие.
— Полностью тебя поддерживаю, дочь моя, — мрачно раздалось откуда-то со стороны на абсолютно идеальном русском. Впрочем, на нем же я и ругалась. Удивленно распахнув глаза, я еще минуту с недовольным шипением смаргивала слезы, потому как яркий свет факелов неожиданно больно резанул по глазам. Ну вот, теперь у меня, видимо, еще и светобоязнь появилась! Впрочем, понимание того, ГДЕ я нахожусь, мгновенно заставило забыть и о боли в затылке, и о слезящихся глазах.