Мама на полставки (СИ)

Покинув пределы квартиры Анны, я постоянно прокручивал в голове все события до мельчайших деталей. Вот она выгуливает собаку, увидев меня, тормозит немного, перешептывается с бойфрендом… 
Бойфренд же? Они живут вместе, иначе быть не может. Если смотреть по фактам, так и выходит. Никак иначе. 
Да, я считал, что Аня жила отдельно, в соседней квартире. В первоначальных данных числилось именно так. Стремительный переезд? Или что-то еще… 
Я не в силах найти покоя: коктейль из огненных чувств мешал мыслить здраво. 
От каждой детали пожар в груди становился только сильнее. Я только и делал, что изобретал методы наказания, один другого сумасброднее. Охладиться в душе? Боюсь, даже ледяной поток воды охладить меня не мог. Знаю, пробовал! Ничем не помогло. Стоял под ним до тех пор, пока не продрог насквозь. Но стоило воскресить в памяти образ Ани, как даже ледяной тропик начинал казаться теплой дождевой водичкой! 
Оскорблен и задет? Безусловно. 
Заинтересован? Не хотелось признаваться самому себе, но боюсь, что так. 
Аня меня зацепила. 
Причем, я не мог точно понять, в какой именно момент. 
Малодушно хотелось сказать, что в момент поцелуя, но, боюсь, это произошло еще раньше, когда она отстаивала права малышки и заботилась о ней, как о родной. «Как о родной» — это безумно важный акцент. Кое-какие результаты были уже готовы, с лаборатории сообщили, что Аня не приходилась родственницей Дарине. 
Дарина! О нет, я даже начинать малышку начал так, как придумала Анна. 
Словом, одна версия оказалась разгромленной до самого основания! Несостоятельное, ошибочное предположение о родстве Ани и малышки было развеяно в пух и прах. 
Не родственница. 
Что ж… 
Приятельница мамы-кукушки?
Неплохой вариант, кстати говоря, приободрился я. 
И не родственница, и не чужая. 
Словом, нужно было копать в том направлении!
Решив именно так, я испытал некоторое облегчение. 
Мне было куда понятнее чувства Анни, если бы оказалась подругой матери девочки. 
Да, именно так… 
Даже настроение приподнялось. 
В картину моего мира плохо укладывалось понимание, как бы абсолютно посторонний человек так сильно переживал за судьбу чужого ребенка? Святая, что ли?
Нет-нет! Чувствую, есть причина!
Все нутро буквально кричит об этом: есть, есть причина подобного внимания Ани к Дарине. И я, заинтересованный ею, не мог просто игнорировать желание докопаться до истины!
Всегда уступал этому требованию своей натуры и сейчас жаждал понять: почему?
Почему?
Что-то здесь нечисто. 
Есть причины. Хочу знать их все! 
Усилием воли заставил себя притормозить, иначе бы начал крушить все подряд там, в квартире Ани. Разумеется, силой я не стал бы ее тащить прочь. Я же не пещерный человек, но был катастрофически к этому близок: закинуть на плечо, утащить, попутно отвесив люлей новому ухажеру Анечки. 
Так и подмывало спросить: что же это ты, бородатый мачо, так херово за своей девушкой смотришь, что ей пришлось просить чужого мужчину изображать отношения перед бывшим?!
Даже если учесть, что сошлись они вот-вот, не срастается!
Хоть убей: нечисто!
* * *
Ночь прошла без сна. Я крутился в огромной, пустой кровати от мыслей. Но не только из-за сомнений и мыслей об Анне. Дарина подливала масла в огонь, закатывала серенады из требовательного плача. Вроде бы замолкала, но потом опять выводила трели — одну другой громче!
С Аней она так не плакала!
А я словно сам себя проклял, беду на себя навел: соврал, что Олжас не справляется с Дариной, так и вышло! Кто меня тянул за язык?!
Теперь хотелось лезть на стены от бессонницы. Спрятался под подушкой — не помогло. Беруши? Вполне возможно! Но рука не поднялась затыкать уши, когда младенец заливался горестным плачем. 
Не выдержав очередного заливистого «У-а-а-а-а-у-а-а-ауа-уа-у-а-а!», я встал и пошел в сторону требовательных криков.
Олжас вытирал пот со лба и тряс коечку, в которой заливалась ором малышка. 
— Что у вас тут?
— Ничего не помогает! — устало развел руками управляющий и рухнул в кресло. — Вы Аню не привезли? — спросил с надеждой.
 
— Не привез. Аня занята! — ответил я. — Что, совсем ничего не работает?
— Не помогает. Я все перепробовал. Босс, нам нужна хорошая няня. Желательно, Аня. 
— Будет! — пообещал я. — Завтра все будет. А сейчас… надо что-то сделать! Я дам тебе щедрую прибавку к жалованию за усердия. 
— Прибавка не поможет. 
— Вот как?
— То есть я, безусловно рад. Но не думаю, что обещание прибавки заставит Даришу перестать кричать. Может быть, вы попробуете? — спросил Олжас с надеждой.
— Я?!
— Действительно, глупая идея. Что ж… Тогда советую взять вам беруши и отправиться в другое крыло дома, откуда не будет слышно воплей девочки. Рано или поздно она уснет! Наревется, покраснеет от натуги, зальет слезами всю кроватку… 
— Хватит! — скрипнул я зубами. 
— Наревется, устанет, уснет. Просто как раз-два-три. Осталось только потерпеть. 
— Долго?
— Кто же его знает? Средний сын моей дочери мог орать по пятнадцать часов… Ну ничего, справимся… 
Олжас протер платком вспотевший лоб, решительно взял в руки игрушку и склонился над кроваткой. При виде него малышка зарыдала еще отчаяннее. 
— Ладно! — вздохнул я. — Попробую я… Включи мобиль над кроваткой и… отойди. 
  
Глава 21
 
Эмин
Включенный мобиль над детской кроваткой начал свою карусель — планеты и звезды начали двигаться по кругу, заиграла незатейливая мелодия, от звука которой рев Дарины стал еще громче и надрывнее. 
— Если бы это было так просто, Эмин Муратович! — выдохнул Олжас, рухнувший без всяких сил в кресло. — Детишек нянчить это вам не галстуки вязать полувиндзором! 
У меня не было даже возможности как следует разозлиться на управляющего и метнуть в его сторону возмущенный взгляд. Истерика Дарины занимала меня намного больше. 
— Может быть, голодная?
— Не думаю, она кушала. Я предлагал бутылочку и оказался оплеванным. 
— Невкусное было?
Олжас развел руками в стороны и выдохнул:
— Чего я только не пробовал, ничего не помогает! 
Встряхнув бутылочку со смесью, я попробовал содержимое бутылочки. 
Не деликатес, но вполне сносно. Я попытался дать ребенку бутылочку, но она выбила ее у меня из рук. Пришлось убрать от греха подальше, пока эта бутылочка не прилетела в лоб малышке и не сделала ей больно. 
Виноват останусь я, нельзя же будет обвинить в неосторожности ребенка, которому и года нет. 
— Есть еще один вариант, ее что-то беспокоит по состоянию здоровья!
— Наш семейный врач осматривал малышку, как вы и распорядились. Все с ней хорошо. Предположительно ей девять месяцев с небольшим, развивается согласно сроку, анализы отклонений не выявили. 
— Ясно. То есть медикаментозную причину плача мы исключаем. 
— Исключаем. 
— Физиологические причины тоже: она не голодна. в сухом подгузнике, в комнате тепло. Хочет пить? Сок ты ей предлагал?
— С большой осторожностью предложил немного сока. Тоже не помогло. 
— Ты не болеешь, не хочешь пить, не голодная. Так чего же ты хочешь, голосистая малявочка? — спросил я, наклонившись над кроваткой. 
Она сделала паузу в своих затяжных криках и просто судорожно всхлипывала, разглядывая мое лицо. Я выпрямился и потянулся за игрушками, пытаясь угадать, какая игрушка может ее заинтересовать. 
Ничего!
Рев то затухал, то становился сильнее, но не прекращался ни на минуту. 
— Аня сильно занята? Может быть, удастся отвлечь ее на часик, а то и на два? — с надеждой спросил Олжас. 
— Не удастся, — ответил я, скрипнув зубами. 
Слова Олжаса напомнили мне, что в это время Аня знакомилась с родителями своего «МЧ». Только аббревиатуре «МЧ» я придавал значение не «молодой человек», а совершенно иное: «Мутный Чел», даже не обращаясь к нему полным словом.