Интим не предлагать! (СИ)
— Мама! А ты что здесь делаешь?
— Э-э… Ну мы с Колей… Николаем Филипповичем — мы тут с ним просто… — и тут же переводит стрелки. — Постой-ка! А что здесь делаешь ты? Ты же ещё только сегодня утром запрещала нам с Аней произносить вслух его имя! — грозно нахмурив брови, кивает на Богдана.
— Уходишь от ответа, значит? Юлишь? И эта женщина ещё меня воспитывает! Сама же говорила, что с данным семейством ничего общего больше иметь не хочешь и мне не позволишь. Мама-мама, меня учишь, а сама…
Мама горделиво задирает подбородок и косится на Николая Филипповича, смущённо прикрывающего причинное место подолом маминого халата.
— Ой, ну ладно тебе, Женька, обе хороши, — примирительно машет ладошкой родительница, понимая, что врать уже не имеет смысла. — К тому же я точно знала, что этот обаятельный наглец в конце концов сломает твою броню. Такая любовь так просто не проходит. Как и у нас с Колей… — мама с нежностью смотрит на немного состаренную копию Малиновского, и Николай Филиппович трепетно обнимает её плечо. — Это вы молодые, у вас есть время помариновать друг друга, повыделываться, а мы с Колей и так половину жизни не на тех потратили, некогда нам этой ерундой заниматься.
— Так вот ты почему в Москву переехала, — складываю руки на груди и прищуриваюсь. — А говорила, чтобы дочке помочь.
— Я просто решила тебя не расстраивать, не знала, как ты отнесёшься к нашему с Колей роману. Ждала удобного момента, когда зять наконец перестанет бессмысленно обивать пороги и начнёт уже действовать, — состроив “страшный” взгляд, мама адресует реплику Малиновскому.
— И я безумно рад вас видеть, мама, — в тон ей отвечает Богдан, и оба не могут сдержать ехидных улыбок.
Кажется, обоюдные пикировки остротами “зять-тёща” их только забавляют. Впрочем, как и меня.
— В общем, это, пока все в сборе, — приглаживая растрёпанные волосы, тактично вмешивается Николай Филиппович, — мы с Аллочкой тут подумали и решили в Крым перебраться, поближе к морю, а этот дом вам оставить.
— Но с условием, что через год-два родите нам внука, — указательный палец мамы взмыл вверх.
— В Крым, значит, — усмехнулся Богдан. — То-то ты с командировками туда зачастил “по работе”.
— Вы серьёзно? В Крым? Насовсем? — перевожу изумлённый взгляд с одного на другую. — А как же, Николай Филиппович, ваша фирма?
— Ну, следить за тем, как идут дела, я могу и через интернет, а руль от московской компании передам сыну. Диплом получен, пора ему уже за ум браться.
— Ну чего ты, Женька, скисла? Да вы только представьте: солнце, море, свежий воздух, персики свои… А вы бы видели, какой в том домике, что мы с Колей присмотрели, виноградник! Будете к нам в отпуск приезжать и потом детей на каникулы привозить, — глаза мамы загораются, и даже ради одного этого стоило ввязываться в ту мутную аферу с браком, чтобы благодаря ей самый родной для меня человек стал по-настоящему счастлив.
— В общем, идёмте вниз чай пить, обсудим всё… кхм… одетыми, — Николай Филиппович уводит маму обратно в спальню, и она кричит с порога:
— Через десять минут в гостиной.
Всё ещё недоумевая и посмеиваясь, идём с Малиновским в нашу комнату и едва переступаем порог, как он сгребает меня в охапку и мы вместе падаем на кровать.
Нависнув надо мной, Богдан многозначительно играет бровями:
— Ну как тебе идея предков? Подарим им внука? Можем приступить прямо сейчас, я готов.
— С ума сошёл? И не мечтай! Никаких детей! Ближайшие лет пять точно.
— Да-да, помнится, кто-то был так же категоричен по поводу интима. Правда, тогда мы ещё не были женаты… Кстати, — пошуршав в кармане, извлекает оттуда моё обручальное кольцо от Тиффани. — В общем, я хочу, чтобы ты снова его надела, но уже не для вида, а по-настоящему.
— Малиновский, это что, предложение руки и сердца? — перевожу всё в шутку, а сама испытываю волнение похлеще чем пару месяцев назад на настоящей церемонии в ЗАГСе.
— Как-то так вышло, что у нас всё не как у людей: сначала штамп и только потом предложение, первая брачная ночь после свадьбы…
— Малиновский! У тебя все мысли ниже пояса! — шутливо укоряю я, и он становится необычайно серьёзен:
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Не на бумаге, а здесь, — он касается ладонью своей груди и протягивает мне кольцо.
— И в горе и в радости? — спрашиваю вдруг севшим голосом и подаю правую руку.
— Пока инфляция, ипотека, ну или, на худой конец, Хлебовна нас не разлучат, — ёрничает он и надевает мне на безымянный палец кольцо. — Ну, а теперь я могу, наконец, поцеловать невесту?
Любуюсь игрой света и тени на крупном бриллианте и не могу не съязвить в ответ:
— И поцеловать, и на Мальдивы свозить. Учти, я девушка с запросами.
— Вот чёрт, кажется, я крупно попал. Может, ещё не поздно всё переиграть?
— Нет уж, Малиновский, в нашей игре уже был рестарт. Теперь только до победного и один гейм овер на двоих.
Конец