Куда уходит вчера
— Похоже на то, — девушка уселась рядом. — Ну хорошо, главное — жив остался. Посмотри, что я принесла…
Посмотреть, действительно, было на что.
Несколько десятков арбалетных стрел — тяжёлых, с посеребренными наконечниками. Всевозможная серебряная посуда; несколько плотных многослойных одеяний. В таких передвигались по пустыне меднокожие западные кочевники.
Еды тоже немало. Как она всё это утащила? Килограмм сорок!
Воин потряс головой.
— Во сколько тебе это встало?
— Да почти даром.
Ривллим грозно взглянул на девушку. Та невинно улыбалась.
— Ты что, снова…
— Я и не старалась особенно. Вот это, — она указала на серебряную утварь и стрелы, — хотела купить, но дали даром. Ну не то что бы совсем даром… пришлось развлечь хозяев разговорами. Видал бы ты их глаза… А это — Фиар прикоснулась к халатам — подарил один купец, родом из Фендарра…
— Где это?
— На юго — западной оконечности континента. Узнал, что я направляюсь на запад, и подарил…
Ривллим молча смотрел в её спокойные глаза.
— В обмен на?..
— Да перестань! Просил, если окажусь в Фендарре, передать привет его семье. Чтоб не беспокоились.
Воин отвернулся.
— Иными словами, теперь весь город знает, куда мы направляемся. Я надеюсь, за вяленое мясо нам не придётся путешествовать куда — нибудь на Восток? Так, передать привет родственникам и знакомым?
— Нет, — Фиар уселась на землю и с наслаждением потянулась. — За него пришлось платить. На эту старую колоду обаяние не действует. Буду я ещё магию тратить…
Воин молча наливался красным цветом и неожиданно расхохотался. Смеялся он долго, пока из глаз не потекли слёзы.
— Что с тобой? — Фиар удивлённо воззрилась на него.
— Представил себе весь твой поход, — Ривллим вытер слёзы и вытряхнул содержимое своего рюкзака на траву. — Ну хорошо. Ты у нас молодчина. Сейчас упакую всё это — и можно отправляться.
— Как же, — Фиар вытянулась на траве, зажмурившись и подставив лицо солнцу. — Так я и пошла. Вначале отдохну. Дай — ка мне воды.
Ривллим вручил ей фляжку и тщательно осмотрел имущество. Оловянные и деревянные предметы надо сжечь, а затем зарыть поглубже всё, что останется. Железу, стали и благородным металлам ничего не сделалось. Ну и камню, конечно.
Пока он укладывал вещи, солнце село. Час спустя путешественники продолжили поход.
Хотя их ничто не тревожило, оба ощущали на спинах пристальный взгляд.
* * *Ольт бродил по улицам Эриггвена, ничего не понимая.
Город был пуст. Пуст совершенно; ни одного живого существа — кроме птиц и насекомых, время от времени пролетавших поблизости. В порту стояли две новёхонькие шхуны; Вемкамтамаи рискнул подняться на борт каждого из кораблей, чтобы убедиться, что и там никого нет.
Город словно только что выстроили… Ольт заходил то в одно, то в другое строение — чисто, светло и пусто. Одна странность: ни одного подвала, ни одного спуска под землю. Где бы он ни пытался поднять крышку погреба, под ней был камень. Исключая канализацию, куда ольту лезть не хотелось. Кое — где сохранилась мебель — отчего жилища выглядели пугающе. Город — призрак, жители которого содержат его в порядке и чистоте, но не живут в нём.
Единственным местом, в которое он не смог попасть, был Храм. У ворот, открывавших проход в высокой замшелой каменной стене, несли караул два огромных волка. Они были полупрозрачными, и ольт отчётливо видел их, только когда те шевелились. Стражи подняли головы, осматривая пришельца, и встали у него на пути. Всё понятно.
Ветер свистел на пустынных площадях, бросал в лицо сухие листья. И ещё казалось, будто слышится негромкий разговор, доносящийся из — за спины. Зрение Вемкамтамаи охватывало всё вокруг, и голоса вызывали неприятное чувство. Будто он странствует по расщелине в пространстве, куда погрузилась только лучшая, подлинная часть города, а всё прочее осталось снаружи. И лишь эхо разговоров — а может быть, мыслей — доносится извне. Ольт поспешил убраться из возрождённого, но неприветливого Эриггвена.
Он бросил прощальный взгляд на город, поднявшись на северо — западный, высочайший, холм. Храмы не были видны: взамен за каменной стеной возвышались кроны деревьев.
Ольт обратил внимание на северную часть горизонта. Увидел людей. Много людей.
Всадники ехали в направлении Эриггвена — спустившись с ближайших гор. Ещё одно изменение истории, усмехнулся Вемкамтамаи. Тот Эриггвен был уничтожен во время войны и никогда не восставал из пепла.
* * *Остановка у стремительной горной речки Талевиары стала самым приятным воспоминанием. Жизнь тянется к воде; у берегов речушки, а также у небольшого озера, которое образовалось на месте возникшей после землетрясения впадины, водилось почти всё, что можно встретить в этих краях. Полоса леса тянулась всего метров на сто в сторону от реки, и здешние звери человека не боялись.
— Естественно, — Фиар указала на изрядно стёршиеся от времени знаки — линии, высеченные на скалах и некогда заполненные ярко — красной краской. — Видишь? Ручаюсь, это охранные знаки. Я слышала, что речка всегда считалась священным местом. Здесь не охотятся, не срубают деревьев, не устраивают жилищ.
— Похоже на то, — Ривллим оглядывал окрестности, наслаждаясь прохладой, исходящей от воды, и необычайно красивым пейзажем. — Какие интересные деревья. Очертаниями — словно люди.
— Говорят, — девушка понизила голос, — здесь жило племя, считавшее, что часть их души заключена в окрестных деревьях, скалах, воде. Эти деревья могут рассказывать самые невероятные истории, могут навевать разнообразные сны. И жестоко мстят тем, кто осмеливается нанести им вред.
— Ты в это веришь? — спросил воин с сомнением в голосе. Тон Фиар вовсе не был похож на то, к чему он привык. Никогда она не говорила о подобных вещах с такой таинственностью.
— Конечно, нет! — девушка расхохоталась и присев у берега, зачерпнула пригоршню воды. — Я выросла из сказок. Но что — то странное в этом месте, не находишь?
Ривллим оглянулся. Деревья словно прислушивались к речам гостей. Показалось даже, что он ощущает внимательный взгляд сотен глаз. Такое ощущение возникает, когда кто — нибудь поблизости упорно думает о тебе.
— В таком случае, лагерь поставим подальше отсюда.
Так они и сделали. Ловить рыбу здесь не возбранялось, и вскоре Ривллим сидел с удочкой в руках у дальнего, более спокойного берега. Фиар посмотрела, хмыкнула и удалилась вверх по течению.
Минут через пятнадцать она вернулась и молча положила на траву двух больших форелей — рыбы были ещё живы, и удержать их было, наверное, нелегко. Увидев такое, Ривллим выронил удочку и молча смотрел, как та уплывает, на потеху рыбам.
— Как ты это делаешь?
Девушка загадочно улыбнулась и развела руками. Ни сейчас, ни в будущем так и удалось увидеть, как она ловит рыбу. Фиар пришлось искупаться: волосы были ещё мокрыми.
А ведь здешняя вода холодна, как лёд.
* * *Вемкамтамаи стоял неведомо где и, сжимая в руке мерно пульсирующий Хрустальный Свет, пытался понять, что происходит.
Он быстро выяснил, куда направились воин с девушкой; трудно было не услышать новости о тех, за кем увязалась вся окрестная нежить. Как пришлая, так и «своя», обитавшая неподалёку. О странных путниках останется добрая память: как не помянуть добрым словом подобное избавление! Местные упыри не имели ни малейшего понятия, что им полагается издыхать от ритуалов и заклинаний, которыми их старались извести местные чародеи.
Далее по курсу — Талевиара. Лес! Ольт понял, что удача улыбнулась и, едва первый луч солнца коснулся степи, произнёс заклинание.
И сильно удивился, увидев неподалёку одну из Шести Башен. Раз за разом ольт читал заклинание, чётко сосредотачиваясь на знакомом озерце близ гор, и куда его только не заносило! В конце концов, силы творить заклинание иссякли. Вемкамтамаи, мрачнее тучи, подошёл к краю утёса, откуда были прекрасно видны все Шесть Башен и долго смотрел на их острые очертания, мысленно награждая их самыми нелестными эпитетами.