Завещание Петра

То, что происходит с Европой на моих глазах, — страшно. Если так пойдет и дальше, то через век-пол- тора наступит эпоха страшных диктатур, по сравнению с которыми империя инков покажется детской забавой. И останется только молиться, чтобы диктатура эта оказалась всемирной. Иначе все живое на планете будет попросту уничтожено, И затянется этот ад, по моим подсчетам, столетий на пять, на шесть. Это в лучшем случае.
Когда я увидел наше будущее, мне показалось, что всякая деятельность теряет смысл. Что лучшее для смертных — не родиться на свет и не рожать детей. Но я обратился за советом, и мне помогли. Теперь я точно знаю, что нужно делать. И делать как можно скорее.
Вакцину страшной болезни нужно привить человечеству —и именно европейскому человечеству немедленно. Пока не наступила эпоха всеобщей грамотности и доступных всем средств массовой информации. Пока технологии внушения находятся в зачаточной стации разработки.
Нужно привить потерявшей всякие ориентиры городской толпе вакцину, именуемую «вождь». И дать родиться эпохе кровавых диктатур — но через полсотни лет, а не через полтора века. Тогда человечество переболеет этой язвой лет за сорок—шестьдесят. Пока у него нет самого страшного оружия. Пока управлять сознанием ещё не научились так, как научатся чуть позже.
Погибнут миллионы и десятки миллионов людей. XX век будет страшен. Но если не переболеть этой корью в детстве, если не получить иммунитета, повзрослевшее человечество уже не переживет этой болезни...
Так пусть же философы бросают идеи в массы. В массах из идей спроворят лозунги и кинутся рвать друг другу глотки. Пусть миллионы русских, немцев, евреев, англичан и китайцев сгорят в этом адском котле. Они спасут своих детей и внуков.
Больше всего я боюсь сойти с ума, не доведя своей работы до логического конца. Ответственность за миллионы убитых и замученных — во исполнение моей воли, по правилам затеянной мною игры —уже сейчас не дает мне спать по ночам и смотреть в глаза детям. Но я должен. Я должен. Я должен.
На камне сим осную волю свою.
Да будет так.
И — возрадуемся.