Дейзи Джонс & The Six

А потом это просто вошло в привычку. Я читала все, что только оказывалось под рукой, без разбора. Детективы, триллеры, научную фантастику. Я была непривередливой.
Примерно в то время, как я переехала жить к Симоне, я нашла у обочины дороги к каньону Бичвуд коробку с биографическими книжками. Одолела их все в мгновение ока.
Симона: Скажу вам, именно из-за нее я начала натягивать по ночам маску для сна. (Смеется.) Но потом и дальше ею пользовалась, потому что выглядела в ней шикарно!
Дейзи: Я прожила тогда пару недель у Симоны, и мне понадобилось съездить домой забрать кое-какую одежду.
– Это ты сегодня утром сломала кофеварку? – спросил, увидев меня, отец.
– Пап, да я здесь даже не живу, – пожала я плечами.
Симона: Я заявила, что ставлю ей единственное условие, чтобы жить со мной: она будет ходить в школу.
Дейзи: В старшей школе мне было ой как непросто. Я понимала: чтобы получать отличные оценки, придется делать все то, что тебе велят. Но я ведь очень хорошо знала, что многое из того, что нам там говорят, – полная чушь. Помню, как-то раз мне поручили сочинение о том, как Колумб открыл Америку, – и я написала, что он никакой Америки не открывал. Потому что он ее не открыл. И схлопотала за это низший балл.
– Но ведь я же права, – возмущенно сказала я учительнице.
На что она ответила:
– Но ты не выполнила задание.
Симона: Она была такой умницей, а ее школьные учителя, похоже, этого даже не понимали.
Дейзи: Все вокруг говорили, что мне старшую школу не закончить, но я все же это сделала. Когда я шла по сцене, чтобы получить аттестат, Симона восторженно аплодировала мне в зале. Она так мною гордилась! И тогда я тоже начала собой гордиться.
В ту же ночь я вытащила аттестат из обложки, сложила в несколько раз и использовала как закладку в «Долине кукол» [7].
Симона: Когда провалился мой первый альбом, компания звукозаписи сразу меня послала, а мой продюсер дал нам пинка с принадлежавшей ему виллы. Я нашла себе работу официантки и перебралась жить к двоюродной сестре в Леймерт-Парк. А Дейзи пришлось вернуться к родителям.
Дейзи: Я просто сложила у Симоны свои вещички и вернулась в родительский дом. Когда я вошла в дверь, мама, куря сигарету, разговаривала по телефону.
– Привет, я вернулась, – сказала я.
– А у нас новый диван, – отозвалась она и продолжила болтать по телефону.
Симона: Вся красота Дейзи – от матери. Жанна была изумительно красива. Помню, я тогда видела ее несколько раз. Огромные глаза, очень пухлые губы. От нее исходила какая-то особая чувственность. Все вокруг вечно говорили, что Дейзи – просто вылитая мать. Да, они были похожи, но я-то знала, что Дейзи об этом лучше даже не заикаться.
Однажды я обмолвилась ей:
– У тебя очень красивая мама.
– Ну да, красивая, – отмахнулась Дейзи. – И больше ничего.
Дейзи: Когда нас выперли из дома, где мы жили с Симоной, я впервые отчетливо поняла, что как-то негоже плыть по течению и сидеть на шее у других людей. Мне было тогда семнадцать, если не ошибаюсь. И именно тогда я впервые задумалась, а есть ли у меня вообще в жизни какая-то цель.
Симона: Иногда, когда Дейзи бывала у меня дома, она принимала душ или мыла посуду. И я слышала, как она поет что-нибудь из песен Джонни Кэша или Дженис Джоплин. Особенно любила петь ее «Мерседес-Бенц». У Дейзи это выходило лучше, чем у кого-либо. Можете себе представить! Я лезла из кожи, пытаясь получить новый контракт на звукозапись: постоянно брала уроки вокала, реально над этим работала – и рядом Дейзи, у которой все это получалось легче легкого. Я прям готова была ее за это возненавидеть! Вот только Дейзи возненавидеть не так-то просто.
 
Дейзи: Одно из моих излюбленных воспоминаний… Мы с Симоной едем по Ла-Сиенега – кажется, в «бээмвэшке», что у меня тогда была. Теперь там отбабахали огромный торговый центр – а в ту пору там находилась знаменитая студия звукозаписи The Record Plant. Не знаю, куда мы тогда направлялись – может быть, в Jan’s перехватить по сэндвичу. Но точно помню, что слушали мы альбом Кэрол Кинг «Гобелен». И помню, зазвучала песня «У тебя есть друг». Мы с Симоной стали очень громко петь, чуть не заглушая саму Кэрол Кинг. И в то же время я внимательно вслушивалась в текст песни. Я глубоко прочувствовала, о чем там говорилось. Эта песня всегда наполняла меня признательностью к моей драгоценной подруге Симоне.
И меня вдруг охватило такое ощущение душевного покоя, приходящего с осознанием того, что в мире есть человек, который готов ради тебя на все, готов сделать ради тебя что угодно. До Симоны у меня еще никогда в жизни такого человека не было. Слушая тогда в машине эту песню, я даже немного прослезилась. Повернулась к Симоне, открыла было рот, чтобы сказать ей об этом, – и она тут же кивнула: «Я тоже».
Симона: Я чувствовала своим долгом заставить Дейзи что-то делать с таким-то голосом. Но Дейзи ничегошеньки не собиралась делать, если у нее не было на то желания.
К тому времени у нее стал проявляться настоящий характер. Когда мы только познакомились, Дейзи была еще очень наивной, так что [усмехается], скажем так: она стала куда жестче.
Дейзи: Я встречалась тогда с двумя парнями, причем один из них был Уайет Стоун из группы The Breeze. Сразу хочу сказать, я вовсе не испытывала к нему таких же чувств, что он ко мне.
Однажды ночью мы курили травку на крыше его апартаментов в Санта-Монике, и Уайет сказал:
– Я так сильно тебя люблю, и мне совсем непонятно, почему ты меня не любишь.
На что я ему ответила:
– Я люблю тебя так, как вообще способна любить кого-либо.
И это было чистой правдой. На тот момент мне действительно не хотелось обнаруживать перед кем-то свою уязвимость. В более юные годы мне уже довелось почувствовать себя слишком слабой и легкоранимой, и больше мне этого точно не хотелось.
И вот той ночью, когда Уайет отправился в постель, мне никак не спалось. И я увидела листок бумаги с текстом песни, что он сочинил, – причем явно написанной обо мне. Там что-то было про рыжую девчонку и упоминались большие кольца в ушах, что я тогда постоянно носила. А еще припев о том, что у меня большое сердце, но в этом сердце нет любви. И я глядела на написанные им слова и думала: «Но это же совсем не так!» Он абсолютно меня не понял! И вот я постояла немного над его творением, подумала, а потом взяла бумагу с ручкой и записала кое-что, пришедшее мне в голову.
Когда он утром встал, я ему сразу сказала:
– Было бы лучше, если бы припев у тебя звучал как-то так:
 
В больших ее глазах – безмерная душа,
В ее огромном сердце – буйство чувств.
Но от нее ты жди
лишь крохотную капельку любви.
 
Уайет тут же схватил ручку, бумагу:
– Давай-ка еще раз!
– Да я так просто, для примера. Сам иди пиши свою чертову песню.
Симона: «Капелька любви» стала самым выдающимся хитом The Breeze. Причем Уайет утверждал, будто все от начала до конца написал сам.
Уайет Стоун (солист группы The Breeze): Что за вопрос? Столько воды утекло. Кто о таком вообще способен помнить!