Терпкий аромат полыни

— У вас есть книги о травах?
— О приправах?
— Нет, о том, как выращивать и использовать лекарственные растения.
Он нахмурился.
— Кажется, у меня где-то был травник с латинскими названиями растений и рисунками.
Травник стоил три шиллинга шесть пенсов, немаленький расход для того, у кого за душой всего пятнадцать фунтов, но Эмили решилась. По крайней мере, с его помощью она сможет разобраться, что растет в садике. Она заплатила за книгу и хотела уже уйти, но потом вспомнила про Дейзи и Алису, которых обещала научить читать, но пока еще ничего для этого не сделала. Когда придет зима с ее долгими вечерами, это будет прекрасным занятием. И Эмили прошла к детскому отделу посмотреть книги попроще. Вскоре, выбрав подходящую книжку, она хотела вернулась к прилавку, но тут услышала надменный женский голос:
— Мне нужно сочинение баронессы Орци. Подруга рекомендовала мне его. Я не помню названия, но оно посвящено…
Эмили замерла, а потом юркнула за шкаф. Это была подруга ее матери, миссис Уоррен-Смайт, мать Обри, за которого ее надеялись выдать замуж родители. Эмили не представляла, что та делает в Тавистоке, но лучше с ней не встречаться. Оставаясь незамеченной, девушка даже боялась дышать, пока владелец магазина не принес миссис Уоррен-Смайт три книги баронессы Орци и не выложил их на прилавок.
— Это все, что у меня есть в настоящее время, мадам. Возможно, вы найдете среди них книгу, которую имела в виду ваша подруга.
Когда миссис Уоррен-Смайт склонилась над книгами, Эмили проскользнула к выходу, стараясь двигаться как можно тише. Оказавшись на улице, она оглянулась и, убедившись, что мистер Уоррен-Смайт не ждет супругу у магазина, ушла.
Всю дорогу домой сердце Эмили бешено колотилось. Ее напугала эта встреча. До этого она не понимала, как невелико девонское общество и какой заметной фигурой является ее отец. Ее могли узнать. Потом девушка сказала себе, что не стоит так сильно переживать. Если бы она действительно столкнулась с миссис Уоррен-Смайт, то просто сказала бы ей, что до сих пор служит в Женской земледельческой армии. Эмили положила руку на живот. Пока еще невозможно заметить, что она в положении, но вскоре это станет очевидным. Ей придется сидеть в деревне безвылазно.
    
ГЛАВА XXVIII
Кролик, рыба и сосиски были приняты миссис Трелони благосклонно, и Эмили унесла новую книгу в коттедж. Рисунки оказались старомодными гравюрами на дереве, но при этом были достаточно хороши, чтобы она узнала многие растения. Эмили начертила план сада, потом вышла на улицу и стала подписывать названия. Одни растения уже засохли, и было ясно, что с ними придется ждать до весны, но у других еще оставалось достаточно листьев, чтобы их опознать.
«А смысл? — думала Эмили, возвращаясь в коттедж. — Я все равно не знаю, что с ними делать, и просто теряю время».
Она села и взяла со стола дневник. Ей не хотелось читать дальше, потому что в ушах еще звучали слова Дейзи «читать чужие дневники к несчастью». Но этот дневник принадлежал покойнице, а сама Эмили уже претерпела достаточно бед. И вообще, она образованная женщина двадцатого века. Разумеется, она не верит в народные суеверия.
Записи ее раздражали, потому что там говорилось о рецептах, которые Эмили не могла найти. Но еще она узнала, что Сьюзен совершенно зачаровала идея стать целительницей, и она с энтузиазмом принялась за это дело. Эмили перешла к описанию домашних дел, шитья занавесок, прополки трав и развешивания их на чердаке для просушки. Потом она прочитала о посещении класса и встрече с учениками. Здесь нашлись важные подробности, которые она могла бы использовать. А потом ей бросилось в глаза следующее.
 
Надеюсь, Табита не станет возражать, что я пользуюсь ее книгой. Мне пришлось покинуть дом в такой спешке, что я не успела взять с собой дневник. А теперь у меня нет денег на такие вольности, даже если в местной лавке продают дамские дневники, в чем я сильно сомневаюсь.
 
Пользоваться книгой? Эмили наморщила лоб. А потом вдруг улыбнулась и перевернула томик. Передняя и задняя стороны обложки оказались одинаковыми. И с другой стороны на первой странице было написано:
 
Список тинктур, настоек, мазей и прочих снадобий из сада знахарки Табиты Энн Вайз.
 
Эмили немедленно перевернула страницу. Чернила совсем выцвели, а почерк оказался таким старомодным, что читала она с трудом, но тут же был список растений и рисунки.
 
Что надобно растить в саду для целительства: иссоп, полынь, кориандр, сон-трава, рута, розмарин, зверобой, пижма, росник, подмаренник, дягиль, фиалки, ландыш, маргаритки, расторопша, тимьян, ясенник.
Что я посажу, если Бог даст: мытник, окопник, мать-и-мачеха, первоцвет, боярышник, лаванда, лимонник, таволга, шафран, валериана, тысячелистник и чабер.
 
Эмили понятия не имела, как выглядят все эти травы и растут ли они в саду сейчас. Она перевернула страницу и увидела рецепты. Ей приходилось не столько читать, сколько переводить на ходу:
 
Для облегчения грудного кашля свари сироп из мать-и-мачехи.
Возьми две унции (добрую горсть) мать-и-мачехи да две пинты воды. Поставь котелок на печку и прикрой крышкой. Вари двадцать минут, процеди и выброси травы. Отлей треть. Добавь в отвар шесть унций сахара или меду. Дай остыть. Принимай по ложке трижды в день.
 
Эмили вдруг подумала, что целительницу несколько раз называли мудрой женщиной, и она решила, что это просто описание. Но ведь фамилия женщины и означала «Мудрая».
Когда на церкви пробили часы, Эмили поняла, что пора идти ужинать, и неохотно оторвалась от книги.
 
— Я собираюсь привести в порядок сад с травами вокруг коттеджа, — сказала она леди Чарльтон.
— В самом деле? Откуда в вас такая любовь к растениям?
— Я просто подумала, что миссис Трелони пригодятся травы. — Эмили не хотела рассказывать о записях с рецептами и целительстве, пока не сделает какое-нибудь лекарство.
— Не переутомляйтесь, — попросила леди Чарльтон. — Думаю, травы могут потерпеть до весны. Наверное, они все уже засохли.
— Пожалуй, вы правы.
Леди Чарльтон посмотрела на нее через рюмку с хересом.
— Как прошел ваш визит в Тависток? Я так и не поблагодарила вас за то, что вы зашли в аптеку.
— Я разглядывала витрины, — призналась Эмили. — Я так давно этого не делала.
— Я редко выхожу из дома, — заметила пожилая леди, — и это очень печально. Сложно не заметить, какой уродливой стала жизнь с началом войны. Потрепанная одежда, вышедшая из моды, усталые женщины, никаких молодых людей на улицах. Не знаю, хватит ли у нас сил вернуть жизнь в прежнее русло, когда закончится война.
— Уверена, что хватит, — сказала Эмили бодрее, чем думала, — мы ведь очень стойкая нация.