Мистерия эпохи заката

— Это Исмаил. Я видел кровь на телефоне, но старался не обращать на это внимание. Кажется, правую руку я довольно сильно порезал. Достал носовой платок и, перевязав рану, спросил: — Кто сейчас у господина Абрамова?
— К нему приехал ^господин Филоненко, — сообщила она.
Я понял, почему Артур не мог со мной разговаривать. Филоненко бывший сотрудник Федеральной службы безопасности, уже давно обитал в Лондоне. Он вышел в отставку и приехал сюда еще лет пять или шесть назад. Мне поручали проследить за его деятельностью, и должен сказать, что этот Филоненко мне совсем не понравился. Грязный тип. К сожалению, такие иногда попадают и в контрразведку. Нечистоплотный, с подозрительными связями в криминальных кругах, он несколько раз, давая интервью, подставлял своих бывших коллег. Одним словом далеко «не подарок». Я честно передал в Москву все полученные о нем сведения, ожидая, какое решение они примут. Но решение явно затягивалось. А сам Артур всегда говорил, что Филоненко верить нельзя. Но тогда почему он позвал его к себе?
Теперь мне понятно, почему Артур не мог со мной разговаривать при этом типе. Конечно, ему не хотелось, чтобы Филоненко узнал о прибытии в Лондон Татьяны Негачковой. Но почему именно сейчас он встретился с Филоненко. Нашел время. Но конечно, звонить ему не стал. Слишком опасно. Но и не сообщить об аварии было просто глупо. Поэтому я продолжил разговор с секретаршей Артура:
— Сандра, подождите, пока уйдет господин Филоненко и сообщите нашему боссу, что я попал в аварию.
— В какую аварию? — не сразу поняла эта дура. Когда у женщины, такая грудь и такая фигура, ей можно не иметь мозгов. Что Сандра блестяще и доказывала.
— Мой автомобиль попал в аварию, — терпеливо объяснил я ей. Конечно, я не собирался ей сообщать, что в салоне машины нас было двое, Ей это было знать ни к чему.
— Вы ранены? — догадалась Сандра.
— Нет, со мной все в порядке. Просто сообщите ему, что я попал в аварию. Пусть он мне перезвонит, когда освободится.
— Хорошо. — Сандра сразу отключилась. Может, это и к лучшему. Теперь мне предстояло решить, что делать дальше. Ехать в «Дорчестер»? Это глупо, я все равно не смогу заменить Артуру его гостью. Тогда надо сразу ехать в Саттон, в больницу, куда повезли Татьяну. Надо узнать, как она себя чувствует. Все равно Артур потребует туда поехать. Поэтому я решил поймать такси и помчаться туда.
На месте аварии уже работали представители страховых компаний. Я подошел к ним и выяснил, что совсем им не нужен. Поразительная страна, в которой все ваши вопросы за вас решают юристы и страховщики. Увидев мою перевязанную руку мне предложили поехать в больницу. Офицер полиции был готов отвезти меня в Саттон. Но я отказался. Поймал такси и попросил доставить меня туда. И уже через десять минут был у больницы в Саттоне. Знакомая трель моего мобильного телефона раздалась, когда я вылез из такси. Я достал аппарат и услышал крик Артура.
— Какая авария? Ты совсем с ума сошел? Я просил тебя, чтобы никто не знал о твоей поездке в Гэтвик! Что ты рассказал Сандре?
— Ничего не рассказал. Мы попали в аварию, — говорить спокойно, когда Абрамов кричал было достаточно сложно, — в нас врезался микроавтобус.
— Как это врезался? — Он еще не совсем понял, что произошло. И только затем спросил: — Вы не сможете приехать?
— Нет. Со мной все в порядке, а ваша гостья пострадала.
— Как это пострадала? Что с ней случилось? Она не сможет приехать в отель?
— Не сможет. Мы попали в аварию, и ее сейчас отвезли в больницу.
— Что ты сказал? — Артур заорал так, что трубка, казалось, разорвется на куски. — В какую больницу? Совсем с ума сошел?
— У нас произошла авария, — снова терпеливо повторил я моему шефу, — тяжелая авария. Я легко ранен, а она потеряла сознание, и ее отвезли в больницу.
Теперь он наконец понял. Молчал секунду, вторую, третью. Молчал секунд десять. Затем неуверенно пробормотал:
— Только этого не хватало.
Я расплатился с таксистом, ожидая, когда мой шеф примет решение и скажет, что мне дальше делать.
 
— Куда ее отвезли? — спросил наконец Артур.
— В больницу в Саттоне.
— У нее с собой был багаж или сумка?
— Только сумочка.
— И где она?
— В больницу в Саттоне.
— Я спрашиваю про сумочку! — снова заорал он.
— Тоже в больнице. Ее увезли врачи. Там были документы, которые могли им понадобиться.
— Идиот! — рявкнул Артуре Как ты мог позволить, чтобы они увезли ее сумочку? Ладно сделаем так. Быстро поймай машину и дуй за ней. Найди в больнице ее сумочку и сразу мне перезвони. Ты меня понял? Найди эту сумочку. — И, немного помолчав, поинтересовался: — Как она себя чувствует?
— Не знаю. Видимых ран не было, но она сильно ударилась головой.
Артур выругался. Я терпеливо ждал.
— Езжай! — наконец приказал он. — И срочно мне позвони оттуда.
Уже приехал, — сообщил я ему не без удовольствия. Пусть понимает, чем я отличаюсь от его сексапильной Сандры и хитрого Владика.
— Куда приехал? — Артур был так ошеломлен случившимся, что не сразу воспринимал мои ответы. Хотя человек он далеко не глупый и очень даже сообразительный.
— В больницу. Я стою около нее.
— Молодец, — наконец понял он. — Иди туда и найди ее сумочку. А потом мне перезвони. И учти… — он опять помолчал и решительно добавил: — Учти, никто, кроме тебя не должен знать о ее содержимом. Если там будут какие-то бумаги, забери их. И постарайся их не читать. Это в твоих интересах, Исмаил. Ты меня понял?
Конечно, я все понял. Я уже понял, как важны эти бумаги. И понял, что обязательно их прочту, как только до них доберусь. К счастью, Артур даже не подозревал, что я в Лондоне далеко не по своей воле. Но об этом он и не должен был знать.
  ГОД ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ ДЕВЯНОСТО ВТОРОЙ  
Самый большой обман, с которым мы сегодня сталкиваемся, это утверждение о том, что Советский Союз распался без большой крови. Ни Горбачев, ни Ельцин, ни их сторонники упрямо не хотят признавать то, что случилось после развала. В пример ставится Югославия, где почти сразу началась настоящая война, которая продолжалась несколько лет и унесла десятки тысяч жизней.
«Мы обошлись без большой крови при распаде огромной страны», — любят повторять политики, развалившие ее. Но все это очевидный обман. Крови было не просто много — ее было очень много. Трагическая война в Таджикистане, где погибло множество людей, противостояние между Азербайджаном и Арменией, во время которого уничтожались целые города и деревни с их населением, гражданская война в Грузии, выступление автономных образований в той же Грузии и ожесточенные столкновения в Абхазии, война в Приднестровье и, как прямое следствие распада две войны в Чечне, столкновения на Северном Кавказе между ингушами и осетинами… Неужели после этого можно говорить о малой крови и якобы управляемом распаде? Плюньте этому человеку в глаза!
Спросите у абхазской матери, которая имела пятерых сыновей и потеряла четверых из них в этой бойне. Спросите у таджикской матери, муж и сыновья которой заживо сгорели в своем доме. Спросите у азербайджанской матери, троих детей которой убили в Ходжалах. Я говорю только о тех матерях, трагические примеры которых мне лично известны. А сколько их, матерей и отцов оставшихся без своих детей, и детей, потерявших родителей? Сколько убитых и раненых, искалеченных и заболевших, сбежавших и эмигрировавших? Кто подсчитает цену крови? Кто наконец признает, что война в Югославии была следствием развала Советского Союза, что победа оппозиции в девяносто втором в Афганистане, и приход к власти талибов в девяносто шестом и чудовищные зверства, которые они учинили в своей стране, были тоже следствием этого неуправляемого развала? Или вы полагаете, что Буденновск, Кизляр, Беслан, трагедии людей взорванных домов и оказавшихся захваченными в театре, могли произойти в Советском Союзе? Или вы не считаете эту кровь прямым следствием развала, свершившегося в девяносто первом году?