Лорды гор. Любовь и корона

Никогда еще она не ощущала, как бьется мужское сердце. Слишком ровно и медленно, словно не он держит в руках одну из двух первых красавиц Гардарунта. Второй была ее сестра-близнец Виола… при воспоминании о судьбе которой останавливались мысли.
«Не думать об этом!» – приказала себе Летта, чтобы не заплакать. Северные ледышки не увидят слез дочери огненного короля равнин и колдуньи из Белых гор. И, если ни одна из дочерей Хелины не унаследовала магию матери, то ее гордость Виолетта унаследовала в полном объеме.
В отличие от принца, ее сердечко билось гораздо быстрее, а щеки так жарко полыхали, словно король Роберт снова благословил ее огнем, как при прощании – первый и последний раз, когда он прикоснулся к дочери, поцеловав ее в лоб.
Слегка захмелевшая девушка не замечала ничего вокруг, сосредоточившись на новизне ощущений и оттаивая от горевшего внутри жара. Не видела, как кони обернулись снежными птицами и взлетели над землей буранами. И даже не испугалась, когда Игинир склонился к ее уху, обдав щеку теплым дыханием, и громко, чтобы перекрыть шум ветра, сказал:
– Сейчас мы поднимемся довольно высоко, принцесса. Не бойтесь, я не позволю вам упасть. Не смотрите вниз, все равно темно и ничего не видно.
Как же не видно, когда вполне явственно зияет страшная бездна с ледяными росчерками несущихся сквозь нее крыльев?! – хотела высокопарно сказать Виолетта, но только жалко пискнула, и тут же устыдилась своей ничтожности.
Вокруг выл ветер, но уже не такой отвратительный, как раньше. От холода девушку защищала рысья шуба, в которую ее заботливо кутал принц. Не потому он заботился, что Летта вдруг стала ему дорога, а потому, что случись что с императорской невестой, ему же первому попадет. Например, отец лишит его права престолонаследия. У старого императора есть и другие сыновья. Все эти скрытые пружины, двигавшие людьми и не людьми, принцесса вполне могла разглядеть.
Нет, не верила она в искренность и мало-мальски доброе расположение к ней снежного мага, просто-напросто выполнявшего поручение отца: доставить ему невесту.
Летта прекрасно помнила жесткие, унизительные слова Игинира, которыми он отхлестал ее при всем дворе. Она в его присутствии бог весть что наговорила брату Лэйрину – гибель близняшки Виолы в огне обрушилась на Летту как горная лавина и погребла ее разум в тот час. Брат тогда ничего не ответил на оскорбления, а вот Игинир не промолчал.
В сердце Летты те слова выжглись огненными рубцами, она уже никогда не забудет, как северянин скучающим тоном сказал своему оруженосцу:
– Какое счастье, что мои мачехи долго не живут, особенно те, что не сдержаны на язык. Может, мы с тобой, Льеос, пари заключим, сколько протянет эта новенькая?
– Опасно с тобой на спор идти, мой принц, – ответил ему оруженосец. – По мне, так чем меньше они живут, тем лучше – свадьбы с бесплатной выпивкой чаще. Похороны, опять же…
Вот это унижение будущая императрица не собиралась прощать. Пока Игинир сам не попросит прощения. И пусть голову пеплом посыплет.
А о том, какое первое впечатление произвел на юную девушку северный принц, впервые явившийся с посольством в равнинное королевство, Летта, наоборот, забудет. Совсем забудет. Это было в прошлой кошмарной жизни, оставшейся далеко позади.
    
Глава 2. Граница
Врут люди про избалованных принцесс Гардарунта. Никто Летту не баловал. У них была злющая нянька, потом холодная, как гадюка, камеристка. И равнодушный отец.
Королю Роберту не везло с сыновьями. Супруга родила ему три пары близнецов-дочерей прежде, чем появился Лэйрин, не похожий ни на отца, ни на мать. За это несходство король поначалу не признал сына, обвинил жену в измене, изгнал вместе с новорожденным малышом в ее отчий дом – родовой замок «горной ведьмы». Увы, забрать дочерей он ей не позволил.
Младшей паре сестер исполнилось лишь два года, когда они лишились матери.
Все шестеро девочек удивительно походили на королеву Хелину и друг на дружку. Их прозвали сокращенно сестры А., сестры Б. и сестры В. Сущие ангелы внешностью – голубоглазые, с белокурыми кудряшками, пухлыми алыми губками.
Но, чем старше они становились, тем сильнее выпирали различия.
Старшие Адель и Агнесс, всегда любившие пакостить исподтишка, совсем почернели душой, зато их волосы приобрели редкий платиновый оттенок. Они были блудливы, как кошки, унаследовав от отца его страсть к развлечениям и разврату.
Средние Берта и Беатрис – честные, но находившиеся под влиянием старших, повзрослев, начали походить на короля Роберта статью и внешностью. Их косы слегка порыжели, а глаза засверкали сталью. Обе прямотой и воинственностью характера пошли в отца. Вот только Берта обожала коней и оружие, а Беатрис – молитвы и псалмы, словно вознамерилась отмолить все грехи королевской семьи.
А младших, Виолу и Виолетту, будто солнечным медом облили – так золотились их прически, а глаза стали цветом под стать именам – глубокой фиалковой синевы.
Но красота младших принцесс не успела расцвести. Да и ходили они, вечно потупившись и держались тишком. Страшно им было лишний раз привлечь внимание: старшие Адель и Агнесс из зависти могли что угодно подстроить.
Виолетта прекрасно знала, на что способны сестры А., твердо решившие обзавестись коронами. Агнесс тайком бегала в сокровищницу примерять корону Роберта Сильного, которая разве что на талию ей подошла бы. Адель страстно мечтала о венце императрицы Севера, даже язык ласхов пыталась выучить. И раз в год они, забавляясь, менялись мечтами.
Отец распорядился иначе, отдав одну замуж за восточного князька, а другую – за дряхлого герцога. Обе старших принцессы быстро освободились от мужей удивительно одинаковым и незатейливым способом: царьку досталась на охоте отравленная стрела, герцогу – ужин, несовместимый с жизнью.
И, если овдовевшая Агнесс до возвращения Лэйрина еще могла стать королевой Гардарунта, то Адель навсегда простилась с мечтой об императорской власти – трехсотлетний самодержец Севера никогда не женился на «порченных» невестах и вдовах.
Потому, когда стало известно, что король Роберт отдает в жены императору Виолу, завистливые сестры А. ее раздавили – подложили под своего любовника Дирха, и тот обесчестил несчастную.
Летта при всей любви к своей близняшке понимала, что вполне могла быть на ее месте. Не тут, в седле северного скакуна, а там, в будуаре мерзавки Адель, и только случайность ее уберегла. Ничто не мешало отцу вписать в первый брачный договор ее имя. Просто «Виола» было короче, а король как всегда торопился или был так пьян, что с трудом удерживал перо.
Зато, когда за невестой явился посланник императора и его сын, кронпринц Игинир, исправить в договоре имя Виола на Виолетту не составило особых хлопот.
 
Виолетта прекрасно помнила его визит.
Впервые при дворе равнинного короля появился северянин столь высокого ранга и сильный маг, не считавший нужным скрывать красоту своей магии.