История злодейки

Не долго думая, его и взяла, быстро скрывшись из «сестринской» и переоделась прямо в коридоре. В кармане нашла медицинский колпак и марлевую маску для лица, что также нацепила на себя и уже более уверенно вышла на лестницу, а оттуда и в общий холл… но быстро свернула, так как по нему уже ходили охранники, потому пройти мимо не рискнула.
Осмотрелась, пытаясь угадать, где здесь еще один ход. А пока думала, крадучись шла вдоль стены, насколько позволяли каблуки на босоножках, затравленно оглядываясь и готовясь, что меня тут же поймают. Но, каким-то чудом обошлось…
Я поплутала еще минут пять и оказалась в приемом покое, где неотложка доставила группу людей, судя по разговорам, после автомобильной аварии. Начался ажиотаж, за которым я легко выскользнула наружу, со стойким ощущением, что выплыла на поверхность, едва не задохнувшись под водой.
Не оглядываясь, я едва ли не бегом направилась на выход с территории больницы и оказалась… на знакомых улицах, моего родного мира и города…
Я была дома…
Но почему же вместо радости и облегчения ощущая лишь тоску и едва сдерживаемое отчаяние?
С мыслями, что роились в голове, я брела по малолюдным улочкам, ощущая слабый озноб и слабость… но видимо свыклась и почти не обращала внимания.
Толком не понимая, что теперь делать, отправилась в единственное место, которое хотела бы проведать…
Путешествие до квартиры родителей заняло больше времени, чем я предполагала… но я добралась часа за три. Так себе удовольствие, честно сказать… к тому моменту, на улицах появилось довольно оживленное движение, где на меня поглядывали с сомнением, что я стойко игнорировала.
Оказавшись в родном дворе… нет, я не пошла к подъезду, а укрылась в тени дерева, на лавочке, гипнотизируя взглядом знакомые окна. Казалось, что за эти годы ничего не изменилось…
Пока я неторопливо размышляла, как мне жить дальше, отчаянно оттягивая момент, которого, казалось, так ждала и страшилась, прошел еще час. И черт бы его знает, сколько я прождала еще, но тут подъездная дверь открылась… и вышла Таня. Моя повзрослевшая, похорошевшая Таня. Младшая сестренка, от вида которой, что-то ёкнуло и замерло у меня внутри. Особенно после того, как она, придержав дверь, вытолкнула на улицу коляску темно-синего цвета, с лежащей люлькой для самых маленьких детей…
Вытащив коляску и спустив ее со ступенек на тротуар, она довольно вздохнула, улыбнулась и со знакомым прищуром посмотрела на яркое утреннее солнце, что уже начинало слегка припекать.
Улыбка дрогнула и на моих губах, но сошла, когда дверь в подъезд открылась еще раз, выпуская высокого, статного мужчину с младенцем на руках, которого он трепетно прижимал к себе. И этот мужчина подошел к сестре, которая приняла малыша и заботливо уложила того в люльку. Таня ласково улыбнулась младенцу, а после прижалась к мужчине, что нежно поцеловал ее в губы, обнял и затем помахал на прощание рукой. Сестра ответила взаимностью и неспешно отправилась с коляской по тротуару, когда мужчина подошел к припаркованному новому и дорогому внедорожнику, отключая сигнализацию.
Я же с рассеянной улыбкой смотрела на тихое семейное счастье двух самых дорогих мне людей: сестры и… бывшего жениха, которого, казалось, так любила.
Не было ни грусти, ни злости, ни ревности. Только спокойствие, ведь дорогие мне люди в безопасности и счастливы.
Я могла бы подойти к ним. И они бы приняли. Но принесло бы это счастье хоть кому-либо? Возможно облегчение от того, что я все же жива… Но что будет потом? Становиться помехой я не хотела.
Откровенно говоря, вернувшись в этот двор и сидя на лавочке, я все больше понимала, что не решусь показаться сестре на глаза. Я не вернусь в ее жизнь, где все спокойно и хорошо. Тем более, теперь, когда убедилась, что с ней все в порядке.
Я радостно улыбалась сквозь слезы, наблюдая, как Кирилл открывает дверь в свой автомобиль… но не садится. Внезапно он нахмурился и поднял взгляд, заставив меня вздрогнуть, ведь в этот момент он посмотрел прямо на меня.
В его взгляде появилось узнавание и шок… а после мимо нас проехала машина, чем я воспользовалась и быстро зашла за широкий ствол дерева. Украдкой выглянула, заметив, как мужчина пораженно трясет головой, с неуверенностью оглядывается… но в конечном итоге покачал головой, быстро сел на водительское место и выехал со двора.
Лишь после этого я вышла из-за дерева, в последний раз посмотрела на окна квартиры, в которой выросла… и пошла со двора.
И вот я вновь брела по улицам, бесцельно слоняясь по городу, пока не ощутила, что ноги стали гудеть и потребовали отдыха. Забрела в сквер и села на лавочку, лениво рассматривая прохожих. Переутомление сказалось, и я вновь ощутила озноб, несмотря на жаркое солнце. Зябко поежилась и запустила руки в карманы халата, услышав характерный шелест.
Нахмурилась и нащупала под пальцами клочок бумаги, которого прежде не обнаружила, хотя, казалось, проверила их еще в больнице.
Развернула небольшую бумажку и увидела единственное слово. Всего одно и написанное неразборчивым подчерком, в котором с трудом угадывались буквы… и едва ли они были русскими…
— Д… Дан. те… Данте, — с трудом разобрала я, проворчав прочитанное себе под нос.
— Ну, наконец-то! — послышался знакомый голос, от которого мне показалось, что я брежу. — Я уже думал, ты никогда не разберешься… — с нескрываемой иронией фыркнули сбоку от меня.
Я медленно обернулась, ощущая, как сердце забилось где-то в горле и сейчас выскочит к чертям. Рядом со мной стоял высокий седовласый мужчина в белоснежной рубашке и темно-синих брюках современного покроя. На лице его цвела уже до боли знакомая и привычная язвительная усмешка, а серо-зеленые глаза он скрывал за темными солнцезащитными очками.
— Соскучилась по мне, дрянь ты моя? Я вот скучал, — низко засмеялся он, пока я судорожно сглатывала, боясь поверить собственным глазам.
— У тебя просто отвратительный почерк, — отчаянно сдерживая дрожь, как в теле, так и в голосе, произнесла я, натянуто улыбнувшись, чтобы скрыть ослепляющую радость и облегчение от вида мужчины… живого и здорового… пусть и поседевшего. Пришлось буквально сжать пальцы на сиденье лавки, чтобы не подорваться и не опрокинуть мужчину, счастливо рыдая на его груди. Пока я не могла себе этого позволить… зная Яна, его появление может грозить мне ничем хорошим. Или вообще ничего не значить. И я даже не знаю, что хуже.
— Ну, учитывая, что я впервые пишу на твоем языке, могла бы быть более снисходительной, — выгнул он бровь, а после небрежно сел рядом со мной, с видом полностью свободного и довольного человека. С блуждающей улыбкой на лице, Ян поднял очки на лоб и посмотрел на меня своим фирменным взглядом, от которого у меня внутри все восторженно заверещало и сделало кульбит. — Злая ты… а еще проблемная. Так необходимо было сбегать из больницы? — поинтересовался он, укоризненно прищурившись. — Бегай, ищи тебя по этому городу…
— Что ты здесь делаешь? — судорожно сглотнув, поинтересовалась я, до боли сжимая колени вместе, чтобы не было заметно, как они трясутся.