Товарищ Брежнев. Большой Сатурн
Генерал напрягся, увидев взволнованного подчинённого раньше срока и с туго набитым портфелем.
– Что-то срочное?
– Есть важная информация, хотел сразу доложить Военному совету.
– Командующий только что всех распустил. Может, к ЧВСу [33] зайдём?
Командующий фронтом генерал-армии Тюленев [34] был довольно осторожным военачальником, не склонным к излишней инициативе, и за это частенько огребал от Ставки ВГК. Только недавно уехал с Кавказа Берия, а неделю назад для придания командующему энергии членом Военного совета был назначен Лазарь Каганович [35].
Лазарь Моисеевич встретился им в коридоре. Шёл на улицу подышать-покурить. Не тут-то было. Антонов, понимая, что зам по пустякам не будет поднимать кипёж, завернул ЧВСа в комнату совещаний. Васильев попросил пару минут на распаковать карты, а заодно собраться с мыслями. И тут зашёл командующий, видимо, что-то забыл. Удачно. Каганович попросил Тюленева поприсутствовать на докладе ЗНШ. Вызвали также командующего Северной группой генерала Масленникова [36].
Доклад длиною в ночь! Ругались, спорили, вызывали офицеров штаба, начальников служб, охреневали от наглости замначпо. Антонов уже после часа обсуждения был «за». Масленников – тоже. Под утро Васильеву удалось убедить Кагановича в возможности реализовать задумку Брежнева. Тюленев, увидев положительную реакцию заместителя Сталина [37], дал своё добро на операцию.
Часов в 7 утра 30 ноября Антонов озвучил краткий итог совещания:
– В Кизляре на базе формируемого отдельного инженерно-сапёрного батальона разворачиваем рембазу и базу по приёму трофейной техники. Командиром базы назначается полковник Брежнев Л.И. На базу перебрасываются все свободные специалисты-ремонтники ремонтно-восстановительной службы фронта и рабочие с заводов в Махачкале и Баку всего 700 человек. Из имеющихся в распоряжении фронта на рембазу передаются все 170 трофейных танков разных моделей и разной степени боеготовности, все 70 трофейных и 40 ленд-лизовских бронетранспортёров, 11 Т-34 [38], 10 «Шерман» М4 [39], 97 трофейных, 45 ленд-лизовских и 58 отечественных грузовиков и автозаправщиков, 65 трофейных орудий калибра 75—122 мм, 40 крупнокалиберных пулемётов разных систем, 40 миномётов калибра 50–85 мм, 20 МЗА [40] калибра 20–37 мм, боеприпасы и топливо ко всему по тройной норме, всю наличную в службе тыла фронта трофейную форму. Личный состав базы пополняется: 7 стрелковыми ротами штатной численности, причём из них не менее 3 рот, укомплектованных бойцами НКВД [41], всего 1106 человек, 130 танковых экипажей россыпью с командирами взводов и рот, всего 520 человек, 50 артиллерийских расчётов россыпью с командирами батарей и дивизионов, подразделения обеспечения – исходя из штатов МСБр.
Задача базы: к 11 декабря ввести в строй (восстановить) 100 танков, 100 БТР, 50 орудий. Сформировать из прибывшего л/с и полученной-восстановленной техники отдельную мобильную бригадную группу, освоить трофейную технику и вооружение, провести боевое слаживание подразделений ОМБрГ. 12.12.1942 года – быть готовым к выполнению боевой задачи. Командиром ОМБрГ назначить полковника Брежнева Л.И.
– И ещё, – вставил своё мнение опытный аппаратчик Каганович. – Всё же есть большие шансы за то, что ни хрена не получится. Поэтому предлагаю: до взятия Тихорецка считать операцию боями местного значения. А то наобещаем Ставке и обгадимся. Вот Тихорецк возьмёт этот полковник – тогда в Москву и доложим о целях и задачах этой авантюры. И по поводу прогноза по контрудару немцев из Котельникова – сейчас нужно доложить в Ставку как прогноз-аналитику но и самим озаботиться сбором информации.
Васильев:
– Я уже дал команду, сегодня к вечеру, думаю, будем иметь первые данные по сосредоточению немецких танков в Тихорецке.
– Ну, что, товарищи, цели определены, задачи поставлены – за работу, – подвёл итог Тюленев. Сам бы он вряд ли решился на такую рискованную операцию, но, имея рядом Кагановича, был готов разделить с ним ответственность.
29 ноября, 1942 год, г. Орджоникидзе, Северо-Осетинская АССР.
После отъезда Васильева я, выжатый, как лимон, плетусь в палату. Соседи уже извелись от любопытства. Наконец-то очнулся третий постоялец нашей палаты – Алексей Томилов, полковник-пехотинец, у него, оказывается, не только ноги поломаны, но и осколочное в живот. Две недели без сознания мужик провалялся, но теперь вроде стал выкарабкиваться. И вместе с Олегом Морозовым и Гариком Карапетяном пытается утолить дикий информационный голод. Отговариваюсь как могу, то бишь не могу ничего сказать: ВОЕННАЯ ТАЙНА! То бишь гриф «СС» [42], а у вас допуска нет. Санитарка приносит Томилову на ужин бульончик. Вспоминаю, что зверски голоден, плетусь в столовку, получаю двойную порцию перловки с маслом и моментально её проглатываю. Очень хочется спать. Добираюсь до палаты, плюхаюсь на койку и под бубнёж соседей проваливаюсь в сон.