Попаданка для Принца, или Жена из пророчества

– Если коротко, то я – дракон.
– А почему такой маленький? – хмыкнула я. – Каши мало ел?
– Амфиптерии не бывают большими, – обиделось существо. – Я еще довольно крупная особь.
Похоже, у кого-то «комплекс Наполеона». Да и пусть, у меня есть дела поважнее, чем разбираться с чужими проблемами.
Я снова засмотрелась в сторону выхода, но Амфи вдруг заявил:
– Меня попросили помочь тебе освоиться на новом месте. Одна пропадешь.
– Кто попросил? – естественно, я первым делом подумала на сестер. Только неясно, почему они сами не пришли, а прислали говорящую ящерицу. Называть это драконом я категорически отказывалась.
– Доброжелатель, – туманно ответил Амфи.
Не нравится мне это. Откуда у меня в чужом мире друзья? У меня и знакомых-то здесь нет. Подозрительно.
– Ты – мой фамильяр? – уточнила я, вспомнив истории про ведьм.
– Ты чего обзываешься? – Амфи приподнял перья на загривке. Ну вылитый обиженный котяра.
– Это помощник ведьмы, – пояснила я.
– А ты ведьма?
– Вроде нет, – я на всякий случай потрогала себя. Как будто на ощупь можно установить принадлежность к ведьмам.
– Значит, я тоже не фамильяр, – заявил Амфи.
Беседа не заладилась, и мы помолчали какое-то время.
– Ты случайно не знаешь, как отсюда выбраться? – нарушила я тишину.
– Тебе – никак, – обнадежил Амфи. – Скоро явится принц и заметит, что ты разбила его жену.
– Кто явится? Кого разбила? – не поняла я. – Ничьих жен я не трогала.
– Скажи это ей, – Амфи кивнул на осколки статуи на полу.
Я посмотрела на них и зависла. При взгляде в лицо статуи закружилась голова, и окружающее подернулось дымкой. Меня посетило навязчивое дежавю. Кажется, я уже где-то видела девушку с таким лицом. Но где и когда?…
Сколько не пыталась вспомнить, не выходило. Только виски заломило. Я потерла их пальцами и отвернулась от статуи. Лучше мне на нее не смотреть.
Из-за этой внезапной слабости, мне понадобилось время, чтобы осознать тонкий намек Амфи. А потом я кааак поняла и захихикала.
– Принц женат на статуе? Что же он свою супругу в склепе хранит? – развеселилась я. – А вообще он хорошо устроился. Вот это я понимаю, идеальная жена. Не пилит, ничего не требует, не ревнует, все время молчит. Лежит себе спокойно. Красота. Одно неясно – как она отдает супружеский долг?
Мысль о том, что принц женат на куске камня, показалась мне забавной. Веселые в этом мире традиции.
Но Амфи мой юмор не разделял:
– Принц ждал, когда каменная дева очнется и исполнит пророчество – спасет Северное королевство. Но ты ее разбила и теперь это невозможно. Как думаешь, что он сделает с тем, кто лишил его надежды на спасение?
Я сглотнула ком в горле. Вот мне уже и невесело. Есть у меня подозрение, что ответ на этот вопрос мне не понравится.
– Что же делать? – прошептала я, затравленно озираясь.
Как раз в этот момент послышались шаги. Кто-то спешил в склеп. Наверняка это крикун сбегал за принцем и теперь ведет его сюда.
– Быстро, – шикнул Амфи, – сгребаем обломки статуи в угол. Если повезет, принц их не заметит.
Он шустро заработал крыльями и хвостом. Я, спрыгнув с постамента, принялась ему помогать. Вместе мы мигом управились. Буквально за пару секунд до того, как появился принц, убрали все следы погрома. Одна беда – постамент был пуст.
– А как мы объясним пропажу статуи? – указала я на это Амфи.
– Скажем, что ты и есть ожившая каменная дева.
– Чего?! – опешила я.
Но изменить что-то уже не могла. В склеп на полном ходу ворвался принц.
Я раньше принцев видела только по телевизору. Чаще всего английских. И если честно, они не впечатляли. Не ждала я ничего особого и от местного высочества, а он между тем удивил.
Сначала раздался топот, словно на меня бежало стадо диких бизонов. Аж стены склепа затряслись, а с потолка посыпалась каменная крошка. А потом появился… нет, даже не он. ОНО!
– Мать моя женщина, – прошептала я, невольно приседая.
Надеюсь, со стороны это выглядело, как реверанс, а не предобморочное состояние. Не хватало еще оскорбить королевскую особу.
Принц был, кхм, мягко говоря, не очень. Огромный, как скала, мускулистый, с квадратной челюстью и маленькими глазками, а еще внезапно зеленый. Прямо как молодая травка. Сравнение вроде милое, но не когда речь идет о человеке. Людям зеленый цвет не к лицу.
Я давала себе слово ничему не удивляться в чужом мире. Но это уже перебор! К такому моя психика не готова. Верните меня обратно. Где тут ближайшая кастрюля, я сама в нее залезу, если это поможет попасть домой.
Именно сейчас, глядя на принца, я точно поняла, в какую сказку угодила. Если до этого еще были варианты, то теперь их не осталось. Сомнения прочь! Это «Красавица и чудовище». Надеюсь, мне не придется целовать это.
Я застыла, открыв рот. На память некстати пришло, что каменная дева, которую Афми велел мне изображать, – жена принца. Выходит, эта зеленая громадина – мой муж? Он вообще человек?
Кошмарный принц оглядел меня, похлопал глазенками и выдал:
– Кр, кр, кр.
Я не поняла – то ли он подавился, то ли каркает, как ворона.
– Еще и умственно отсталый, – вздохнула я. Вот «повезло» с мужем, ничего не скажешь.
– Кр-красивая, – наконец, выдал он.
Что ж, хотя бы начал с комплимента, уже что-то.
Глядя на принца, я отчетливо понимала, почему каменная дева не спешила очнуться. От такого мужа лучше держаться подальше. Да я ей услугу оказала, разбив!
– Почему он зеленый? – шепнула я Амфи, сидящему у моих ног.
– Это тролль, – пояснила пернатая ящерица. – Для них зеленый – естественный цвет.
– Принц – тролль?! – поразилась я.
Ответить Амфи не успел. В этот самый момент к нашей веселой компании присоединился четвертый.
Им оказался мужчина. Обычный, человеческий, с нормальным цветом лица. Он ворвался в склеп на полном ходу и едва не врезался в широкую спину кошмарного принца.
Вновь прибывший отличался высоким ростом и широкими плечами, но до зеленого принца ему все же было далеко. Впрочем, это к лучшему. Хватит с меня одного страшилы.
Еще бросились в глаза темные, волнистые волосы и аккуратная щетина. Других деталей в полумраке склепа особо не разглядишь. Я лишь смогла примерно определить возраст мужчины – лет двадцать пять-двадцать семь, не больше.
Он был в высоких сапогах, черных брюках и белой рубахе на выпуск. Такой небрежный вид. Сразу ясно – передо мной слуга.