Небуляры
«Всем «летучим звездам» отойти на четыреста километров! – передал Дан, вцепившись в фиксатор кресла и набирая скорость. – Автоматику мне не отключайте! Вихрь – за мной в пяти километрах, Арсен – начинай стихи, Кави – повторяй за мной! Двигатели с первого по восьмой – скорость пятьсот километров в час!». Дан послал катер вниз, до туманного чудовища осталось не больше километра. Свет снова мигнул. Ах ты червь придонный! Слишком близко подходить нельзя! Дан поднял машину еще на километр, автоматика и свет заработали исправно, но пышное облако небуляра зашевелилось, почувствовав работу гравидвигателя. Белые столбы тумана жадно вытянулись вверх, к источнику еды. Дан увеличил скорость.
– Арсен, Кави, стихи!
– К свету тянется трава,
Жизнь всегда во всем права,
– заговорил Арсен. Кави и Дан повторяли за ним в полную силу биополей, направляя внушение на концентратор. Небуляр, привлеченный приятными ощущениями, потянулся вверх. Белые столбы вытянулись и изогнулись вслед «Арджуне», одеяло тумана собралось складками и потянулось за катером.
– Будет здесь тепло и свет,
Будет счастье, горя нет,
– старался этнограф, повторяя каждую строчку дважды, чтобы Дан и Кави успели передать на концентратор ощущение тепла и добродушного веселья. Через пять минут за «Арджуной» плыл огромный хвост тумана, конец которого терялся на поверхности. Заряд аккумуляторов катера начал стремительно уменьшаться.
«Сто Первый, бей!» – передал Дан. «Летучая звезда» дрогнула, вытянулась в ленту и несколько раз хлестнула концом по основанию туманного хвоста. Отрезанный хвост поджался, превратившись в пышное круглое облако, и помчался вслед за катером, снова прибавившим скорость. «Летучая звезда», снова став шаром и сбивая с себя боевым огнем остатки тумана, полетела следом. Небуляр заколебался, то выпуская белые языки в сторону «летучей звезды», то пытаясь вернуться на Астрион.
– Арсен, Кави, скорее стихи, а то удерет! – заорал Дан. Скорее, скорее, иначе эта скотина отключит автоматику! Этнограф на секунду задумался, но Кави уже вспомнила что-то из старого.
– Здесь останься, будь со мной,
Радость будет и покой,
– начала вспоминать она.
– Ждет тебя тепло и дом ,
И любовь, и радость в нем.
– продолжил Арсен, подчиняясь ее биоволне, а Дан подхватил знакомые стихи. Мыслепение получилось не хуже, чем в хоре у деда Наваила, концентратор передавал внушение не меньше, чем на десять километров, и небуляр оценил все это по достоинству. Вытянувшись лентой, туман рванулся за прибавившим скорость катером, и вылетел прямо в поток газа, мчащегося восходящими потоками от Астриона к Невидимке. Дан переключил управление двигателями на автопилот, теперь «Арджуна» должен был сам реагировать на притяжение нейтронной звезды.
– Я покажу, где его отпускать! – загремел в грависвязи синтетический голос Сто Первого. «Летучая звезда» обогнала катер, вылетела вперед и зависла, борясь с потоком газов. «Арджуна» с шаром-небуляром на буксире подошел через несколько секунд. «Когда спасенья больше нет…» – начал Дан, вспоминая пожары и взрывы. Белый туманный шар отпрянул от катера, завис, а потом вытянулся и медленно поплыл в потоке газа к невидимой звезде. Переворачиваясь и растягиваясь в длину, небуляр неуклонно двигался к цели. Белый хвост на фоне черного звездного неба становился все меньше и наконец исчез.
«Молодец, Дан! И ты, Сто Первый, тоже, чтоб тебе на Невидимке сесть!» – рассыпались в мираже белые звезды Огня Победы.
А дальше все пошло раз за разом по заведенному порядку – развороты и петли над небуляром, шершавый пластик фиксатора под рукой, стихи, удары боевого огня и уплывающие в черноту белые клочья. «Летучие звезды» охраняли «Арджуну» от жадных лап небуляра, резали туман на куски и жгли боевым огнем. Аккумуляторы «Арджуны» садились, Сто Первый заряжал их от своего энергетического ядра, и катер снова летел над белым чудовищем. Белые звезды и зигзаги вспыхивали в мираже грависвязи, Огонь Победы раздавал команды. «Бей ближе ко мне, чтоб тебе сесть на Невидимке! Ближе нельзя, я не беспамятный, чтобы так водить «летучие звезды»! Свет Радости, отходи, бью! Вихрь Жизни, помоги огнем!»
Дан уставал внушать, Арсен и Кави повторяли раз за разом одни и те же стихи, но несколько соленых, наперченных пайков с противной водой из шланга возвращали силы, и все начиналось заново. Белое одеяло, плавающее по огненным волнам Астриона, съеживалось на глазах, красный свет нисходящих потоков становился все ярче, но до конца было еще далеко.
29– Линдер! Что там на Трайе? Девятый катер вернулся? – Вокар сидел в главной пультовой, подняв перед собой мираж внутренней связи.
– Девятый шарик гукнулся, господин командир, одни обломки! Восьмой сел через два часа, а там никого, только небуляр.
– С чего ты взял? Там же двенадцатый должен быть!
– Нет двенадцатого, – доложил Линдер, глядя куда-то вбок. Что он там увидел? Не знает, что ли, как разговаривать с командиром?
– А Чаттерджи ?
– Чаттерджи покончил с собой и сжег лабораторию.
– А опытный образец концентратора? И девчонка?
– Образец сгорел, а девка улетела… – неуверенно пробормотал Линдер.
– Девчонка, выростица, которую никто ничему не учил, – улетела одна в катере? Не болтай! – крикнул Вокар. Да что же это такое? С кем приходится работать? Быдло дввуногое! Ясно же, что дура-выростица не могла поднять катер! Хвосты проклятые! Если они улетели на двенадцатом вместе с опытным образцом, о концентраторе станет известно всей Галактике! Похоже, придется снова связаться с человечком из разведки. Конечно, это риск, человечек может доложить своему начальству, но с другой стороны за сотрудничество с «Уграсеной» человечка тоже по головке не погладят. Вокар начал перебирать сенсоры на пульте. «Изолировать яйцо, которое вздумало учить курицу. Забрать скорлупу, доставить по адресу в течение двух стандартных суток».
– Главная пультовая! Господин командир, включайте Грависеть! – завопил из миража Линдер, по-прежнему глядя вбок. – Генерал Хан вернулся, а с ним – десять катеров! Смотрите, вот его в Грависети показывают!
Что он так перетрусил? Десять катеров против «Уграсены» – чепуха! К тому же у Хана было столько клонов, что он может оживать еще хоть десять раз. Дело не в том, жив он или нет, а в том, какая за ним сила. Что там такое в Грависети? Вокар поднял над пультом еще один мираж, и в нем появилась широкая усатая физиономия генерала Хана.
– Сегодня, в День Независимости, души всех граждан Каутильи полны радости и горя. Радость завоеванной свободы и боль потерь идут рядом с каждым из жителей прекрасной планеты! – заговорил генерал, кривя левый уголок рта. Рот кривился и дергался точно так, как при беседах с Вокаром в кабинете. Чтоб ему, быдлу двуногому! Это настоящий Хан! – Президент Чандрагупта Хан приветствует всех граждан своей родины и разделяет их чувства. Сегодня на Каутилье нет семьи, не потерявшей отца, брата или сестру. Стихийное бедствие и происки негодяев, энергетический кризис и покушение на президента – вот то, что заставляет болеть душу каждого каутильца. Президент пережил то же горе, что и его сограждане – в смутные дни он потерял старую мать и верных соратников. Но гибель тех, кто был дорог президенту и его согражданам, не была напрасной. Все они отдали жизнь за свободу Каутильи!