Мемуары голодной попаданки
– Как нет? – не поняла я, – Ни одного?
– Даже половины не наблюдалось, – отправляя ложку в рот и зажмуриваясь от удовольствия, доложил Захарий.
– Как же так? Шли-шли несколько дней, а теперь пропали? – разочарование накрывало меня постепенно, но капитально.
– Может, договора закончились? – предположила девочка.
– Или решили дать тебе немного отдохнуть, – оптимистично добавил мужчина.
– Или все разбежались, как только Лайон пустил слух о поддельном Доме, – совсем расстроилась я.
– Не переживай, – попытался меня подбодрить Захарий, – и без переговорщиков проживем. У меня полгорода покупает травяные настои.
– Да, – из приличия согласилась я, при этом мысленно прощаясь со своей мечтой быть полезной и самостоятельной. А так хотелось стать шеф-поваром пусть не элитной, но хотя бы деревенской кухни! Ну, почему? Все же шло настолько замечательно, что сама себе завидовала!
В расстроенных чувствах даже отказалась от обеда и, поднявшись наверх, бездумно принялась наводить порядок. Монотонные движения меня обычно успокаивали.
Сменила постельное белье Захарию, переставила комод в своей спальне, собрала в коробку Ванечкины камушки, рассыпанные по полу в детской. Стараясь не думать о неприятных вещах, искала себе все новые занятия. И пришла в себя, лишь когда, перестилая ребятишкам постели, наткнулась на узелок. Из обычного тканного лоскутка. Внутри звякнули монеты. Дрожащими пальцами я принялась развязывать тряпицу, страшась увидеть то, о чем подумалось. Моя недостача из кубышки. Ровнехонько пропавшая сумма.
Голова закружилась, и я присела на кровать. Накатили боль, обида, злость. Наслоились на пережитое за сегодняшний день разочарование. От чего стало совсем невыносимо. За что? Зачем вот так-то? Неужели дети не понимают, что кусать кормящую руку как минимум неблагодарно?
Денег было не жалко. Себя – да. И самих детей тоже. Получится ли теперь построить с ними нормальные доверительные отношения? Или может и вовсе не стоит поднимать этот вопрос? Сделать вид, что не заметила ничего? Хотя, наверно, потакание подобному поведению еще хуже.
Так и не решив, что следует в подобной ситуации делать, как сомнамбула двинулась вниз на кухню. К Захарию. Да. Он умный, он разберется. С трудом передвигая ноги, словно на каждую мне привесили по тяжеленой гире, я медленно спускалась по лестнице. Мимо прошмыгнул Ванечка, не обратив внимания ни на меня, ни на узелок, зажатый в моей руке, торопясь вернуться к своему любимому занятию – собирание узоров из камушков.
А вот Василиса при моем появлении побледнела. Бросив недомытую тарелку в таз с мыльной водой, она попыталась выскочить через черный ход. Не повезло. На пути бегства случайно оказался Захарий. Девочка с размаху впечаталась головой в живот, даже не дрогнувшего мужчины, и повалилась на пол.
– Садись, горе луковое, – указала я ей на стул, и тяжело по-стариковски опускаясь сама на против.
Состряпав на мордашке независимое выражение, Василиса примостилась на краешке стула, готовая в любой момент сорваться и дать стрекача.
– Далеко собралась? – устало поинтересовалась я. – Ванечку нам бы оставила?
Осознав, что могла лишиться братца, девочка и вовсе помертвела. И без того огромные глаза стали как две плошки.
– Застилала твою кровать и нашла вот это, – я аккуратно водрузила на стол узелок с деньгами. – Узнаешь?
Захарий, собиравшийся уже выйти с кухни, заинтересованно остановился и прислушался. Василиса затравленно замотала головой. Где-то наверху послышался невнятный шум.
– То есть это не ты взяла вон из той кубышки монеты?
– Нет, – уже более уверенно отозвалась Васька, и даже, задрав нос, вызывающе глянула на меня.
Дом предупреждающе заскрипел. Что-то громко упало. Появилось раздражающее шебуршание, словно сонм мышей торопился на сырный форум.
– Василиса, а ты разве не знаешь, что Дом, в котором ты живешь, не выносит лжи? – как можно более мягко поинтересовался Захарий.
Девочка опустила взгляд и прошептала:
– Я взяла.
Дом одобрительно затих. А мы с Захарием переглянулись.
– Ты понимаешь, что поступила нехорошо?
– Понимаю, – буркнула она, разглядывая дырку в полу и активно ковыряя ее босым пальцем.
– А могу полюбопытствовать – зачем? – подвела я разговор к беспокоящему меня вопросу.
И тут девчонка подняла на меня глаза полные слез и выдала:
– Когда вы нами наиграетесь и выбросите на улицу, будет очень сложно опять вернуться к прежней жизни! Я хотела накопить на первое время…
Меня словно кипятком облили. Я глупо открывала и закрывала рот, сама не зная, что пытаясь сказать. Выручил Захарий, как обычно, уронив лишь несколько слов – кратко, зато по существу:
– Мы семья. А семья не выкидывает друг друга на улицу. Здесь ваш дом, пока вы сами не решите уйти.
Я почувствовала облегчение. Прозвучавшее внушало чувство надежности и стабильности в этой жизни, причем, не только детям, но и мне самой, жившей в кабаке на «птичьих правах».
– Простите меня, – следующие слова было совсем сложно разобрать, так как говорила Василиса все тише и тише, – пожалуйста. Я не хотела, правда. Я скверно поступила, но я не воровка!
– Никто и не говорит про воровку, – медленно, чтобы не спугнуть, протянула руку к маленькой головке и ласково погладила ее. – Ошибиться может каждый. И хорошо, что ты вовремя осознала свою ошибку. Это самое главное.
Недоверчиво покосилась на меня.
– Вы меня простите?
– Уже простили, – заверила я девочку. – И совсем на тебя не сердимся. Правда, Захарий?
Тот поспешил кивнуть.
– Не выгоните нас? – спросила Василиса то, что больше всего ее волновало.
– Конечно, нет! Никто и не собирался.
– Спасибо! – и столько облегчения и благодарности в одном слове!
Васютка соскочила со стула и побежала домывать посуду. После чего аккуратно вытерла все тарелки с чашками полотенцем и составила на полку. Мы с Захарием, так и не сумев от растерянности сдвинуться со своих мест, молча за ней наблюдали.
Вот кто бы мог подумать, что подобные мысли роятся в детской головке? Видать, оказались с братом на улице не просто так. Успели несладкой жизни хлебнуть.
Наведя порядок, девочка собиралась уже уходить из кухни, когда ее остановил Захарий:
– Забери свой узелок, – и пояснил, глядя в ошарашенные глазенки, – пусть будет у тебя, раз вам с Иваном так спокойнее. А по выходным будете получать еще по полсеребрушки на карманные расходы. Бестолковые сладости и развлечения денег стоят.
Василису явно насторожила неоправданная на ее взгляд щедрость, и девочка попятилась к выходу даже не прикоснувшись к узелку.