Запрет на студентку

От холода сводит зубы.
Достав из кармана звонящий телефон, снимаю трубку:
— Да?
— Не передумал? — интересуется Марго.
Открыв дверь, сажусь в прогретый салон и бросаю сумку на соседнее сиденье.
— Ты меня переоцениваешь, — откидываю на сиденье голову и тру глаза.
— После сорокаминутной тренировки я мало чем буду тебе полезен.
Хотя от ее предложения еще в зале я отказался совсем по другой причине, но теперь, когда эта причина самоликвидировалась, желания заглянуть к
Марго все равно нет.
Стареешь, Александр Андреевич.
— Романов, ты не джентльмен, — фыркает Маргарита. — Ну пригласи меня тогда в ресторан. Поболтаем, поедим. Калинкин новый ресторан открыл, ты в курсе? Повар у них непростой. Говорят, меню необычное.
Втянув носом воздух, стучу пальцами по рулю.
По непонятным причинам предложение сегодня не прельщает.
Мне хочется дать себе в бубен, потому что пока она говорит все это, у меня перед глазами стоят чистейшие голубые глаза с мультяшными неправдоподобно длинными ресницами, бледная кожа и рыжие волосы, выглядывающие из-под розовой шапки.
— Сегодня никак, — дернув рычаг, трогаюсь с места. — А завтра с удовольствием.
Осознаю всю тупость ситуации, но тащиться сейчас в ресторан с ней нет никакого желания, как и переводить наши отношения на уровень чуть более сложный, чем есть сейчас.
Как бы то ни было, я никогда не рассматривал Марго в качестве спутницы своей жизни. Почему? Наверное, потому что не судьба.
— Ясно, — тянет она, и за этим коротким словом я не слышу никаких претензий.
В том и дело, что мы взрослые люди.
— Извини.
— Романов, — смеется она. — Я переживу, не волнуйся.
— Ага, — непонятно зачем притормаживаю, проезжая мимо дверей тренажерки. — Хорошего вечера.
— Пока, — кладет она трубку, и я бросаю свой телефон на сидение.
У дверей никого.
Зараза.
Выехав на шоссе, включаю радио и прибавляю газа. Дворники гоняют по лобовому снег, термометр в машине показывает минус десять.
Город пустой, поэтому до дома добираюсь за двадцать минут. Пять километров от города, а по ощущениям другая планета. Воздух чище и земля дорожает каждый год.
Открыв с пульта ворота, заезжаю во двор и паркую машину перед въездом в гараж. Он забит коробками с вещами Яны, которые она, по всей видимости, решила оставить мне.
Войдя в дом, бросаю ключи и сумку на банкетку рядом с синим рюкзаком племянника. Елка в гостиной — идея сестры, правда не наряженная. Этим я уж точно заниматься не собираюсь, они должны заскочить на неделе.
После их развода с Чернышевым, я как под пулями нахожусь.
Им в одном помещении лучше не встречаться. Они и сами это знают, поэтому уже год не пересекались.
После тридцатиминутной морозки задницы и тренировки меня просто вырубает на ходу. Тренировки стали интенсивнее, поэтому мне нужно нормально высыпаться. Закинув в микроволновку контейнер с какой-то пастой, включаю ноутбук и пишу на почту секретарю кафедры, прося ее прислать мне завтра с утра список дипломников бакалавров, которых на меня распределили в этом году.
 
Глава 12. Люба
— Один карамельный латте, пожалуйста, — вываливаю на стойку кофейного ларька всю мелочь, которая есть в моем кармане. — И можно сразу добавить туда три сахара? И корицу?
Кисло посмотрев на горку моих монет, парень бариста сгребает их ладонью не пересчитывая.
Игнорирую, потому что я проделываю такое часто. Я с детства коплю мелочь на все подряд, и с уверенностью могу сказать — мелочь многие недооценивают.
Если я и спала на ходу всю поездку в автобусе, то теперь нет.
Колотясь с ног до головы, грею дыханием руки, очень жалея о том, что сегодня не взяла до универа такси, но совесть не позволяет мне разъезжать по городу на такси чаще пары раз в неделю. Моя сиротская стипендия мне много чего позволяет, но я все равно вишу на шее у Глеба. Я должна получить диплом и пойти работать, чтобы слезть с нее… вот о чем я должна думать, а не о… Не о том, о ком я думала всю сегодняшнюю ночь.
Александр Андреевич, пожалуйста… проваливайте из моей головы…
Мое трусливое бегство не дает покоя, но дело ведь уже сделано!
С обидой глядя на медленного бариста, хочу попросить его двигать задницей, пока я не отморозила свою.
Прикусываю язык.
Холод жалит щеки и кончики пальцев даже через перчатки. Засунув руки в лисью муфту у себя на шее, приплясываю на месте. Мой пуховик почти до пяток, но это все равно не спасает.
— Спасибо, — вырываю из протянутой руки свой кофе.
— На здоровье, — захлопывает он перед моим лицом деревянные ставни.
— И вам хорошего дня! — отшатнувшись, кричу с претензией. — С
Наступающим!
Грея пальцы о стакан, семеню вдоль колонн центрального входа в здание университета.
Наш универ старейший в городе. И очень дорогой. Скопление мажоров на один квадратный метр здесь зашкаливает, особенно на экономических специальностях. Ну а на моей нет, потому что мажоры не мечтают до конца жизни ковыряться с колбами и пипетками.
Обогнув здание, по парковой дорожке добегаю до трехэтажного лабораторного корпуса. На парковке вижу знакомый черный “Порш”, и от его вида мне становится не по себе. Метнувшись в сторону глазами, вижу толпу парней с электронными сигаретами.
Задница…
Опустив глаза, забегаю на крыльцо, сжимая в руке стакан. С волнением слышу скрип снега за спиной. Не оборачиваясь, влетаю в дверь и проношусь через КПП, быстро сворачивая в коридор. В мой локоть впиваются жесткий пальцы.
— Не спеши, Стрельцова.
Сердце подскакивает, когда смотрю в полное издевательской усмешки лицо
Никиты Касьянова.
— Отпусти… — прошу тихо, пытаясь вырвать свой локоть.
Надвинув на глаза бейсболку, сильнее сжимает пальцы.
Я не знаю, что он здесь делает! Это не его корпус!
Он худой, но очень сильный. Лицо у него тоже худое, но… красивое. Когда мы познакомились, он мне понравился, потому что он был таким самоуверенным. Он богатый, и у него этот чертов “Порш”. И он всегда давал мне понять, что… будто сделал мне одолжение тем, что обратил внимание. Я такая дура, что мне было все равно, но даже несмотря на это, я не смогла в него влюбиться, как не пыталась.
Кажется, он тоже это понял.
Его глаза холодно смотрят в мое лицо. Скривив губы, он осматривает меня с головы до ног и, протянув свободную руку, наматывает на ладонь мою косу. Трет ее пальцами, глядя на мои губы.