Бастард-2

Орландо и Винченцо стараются натянуть полотно над животными, заодно обустроив привал и для себя. Крас занят кострецом в углу комнаты у широкой трещины. Через неё виден сплошной поток песчинок, перекрывающий. Стремительно темнеет, размытое пятно солнца коснулось горизонта и вдавливается, как раскалённый шар в воск. Буря усиливается, к гулу ветра добавились ворчливые перекаты грома и вспышки молний. Девственно белый свет пронизывает песчаный шлейф, высвечивает руины и барханы. Врезает картинку в глаз, будто время остановилось, до новой вспышки. Крас отвернулся от щели, подкинул в огонь веточек кустарника и помешал булькающую в котелке похлёбку из вяленого мяса, сухих трав и горсти крупы.
Мужчинам кое-как удалось закрепить ткань, а кони, измотанные долгим переходом и лихорадочной скачкой в поисках укрытия, опустились на пол. То и дело вздрагивая от раскатов грома и прядая ушами. Винченцо соскочил с гранитного блока, отряхивая волосы и плечи, на поясе покачивается потускневший меч в исцарапанных ножнах. Драгоценности молодой барон благоразумно сковырнул и зашил в седло.
Орландо встал в центре комнаты, поймав себя на странном ощущении уюта и равновесия с миром. Такое было лишь однажды, в далёком детстве, когда, путешествуя с Серкано, пережидали снежную бурю в предгорьях Альп, спрятавшись в глубокой пещере. Тогда точно так же завывал ветер, а они кутаясь в шкуру сидели у огня, протягивая ладони к пляшущим язычкам. Кажется, в тот раз плотно перекусили жирным зайцем… Да, точно. Парень отчётливо вспомнил вкус плохо прожаренного и слегка подгоревшего мяса. Тогда оно казалось самым вкусным и изысканным блюдом в мире.
— Что с тобой? — Спросил Винченцо, встал напротив глядя на брата с тревогой.
— А? Что?
— У тебя лицо стало такое… мечтательно отстранённое, как у заворожённого.
— Да так… мне это, — сказал Орландо улыбаясь и обводя укрытие рукой, — напомнило приятный момент из детства. Эх…
Парень потёр уголок глаза, упреждая готовую появиться слезу. Улыбнулся шире. Винченцо взглянул на него со смесью изумления и ужаса, мотнул головой.
— Да что у тебя за детство такое было?!
— А что такого? — Сказал Орландо, пожимая плечами. — Здесь уютно, тепло, есть еда и огонь.
— Уют, это потрескивающий камин зимой, толстый плед и бокал вина! — Воскликнул Винченцо, всплёскивая руками. — Собака в ногах или кот на коленях!
— Ну, может, когда-нибудь и попробую такой уют, но пока меня и этот устраивает.
Мечник хлопнул брата по плечу и отошёл к костру, сел и наклонился огню, положив локти на колени. Сухой жар лижет кожу, впитывается в одежду, языки пламени играют бликами на трёх кольцах. Орландо задумчиво провёл по ним большим пальцем, глянул на Винченцо присаживающегося рядом с тремя мисками, сложенными одна в одну. Перевёл взгляд на Краса и спросил:
— А что с остальными украшениями?
— Чего? А… ты про те которыми упырь откупился? — Сказал мальчик, поскрёб затылок, двигая бровями. — Кажется я их потерял или люди халифа отобрали. Я уже и не помню. А что?
— Да так… подумалось, вдруг они тоже волшебные были.
— Возможно, но какой толк об этом сейчас думать? — Философски заметил Крас, пожимая плечами. — Легко пришло — легко ушло.
Очередной порыв ветра решил пробиться через дыру в потолке и ткань тента раздулась, захлопотала краем. В комнату полетел песок, Винченцо подскочил, ругаясь на смеси латыни и местного диалекта. Заткнул ткань в щель между каменных блоков и для верности закрепил веткой, как чопиком. Вернулся к костру и расставил миски. Орландо осторожно снял котелок с огня, начал разливать порции, придерживая замотанной в плащ ладонью. От похлёбки идёт густой аромат разварившегося мяса и терпких специй. Поверхность исходит будоражащим аппетит паром.
— Похоже, это надолго. — Сказал Крас, выглядывая через щель в стене. — Как бы не на пару дней.
— А песчаные бури бывают такими долгими? Это ведь не метель. — Спросил Орландо, беря миску обеими руками и вдыхая аромат.
— Без понятия, — со вздохом ответил Винченцо, — я вообще в первые такое вижу.
— Кто-нибудь карты взял? — Спросил Крас. — А то если буря затянется, неплохо бы время скоротать.
Братья переглянулись и мотнули головами, мальчишка вздохнул и, закатив глаза, плюхнулся на спину. Вытянул руки и остался лежать, глядя на задремавших коней. Орландо сел поудобней, осторожно пригубил похлёбку, довольно причмокнул. Небо над руинами раскололось дробным грохотом и сухим треском. Белая молния пробила поток песчинок и шибанула в песок, шагов в полста от смотровой трещины. Лошади шумно всхрапнули и вскинули головы, ошалело оглядываясь.
Мальчишка страдальчески вздохнул, перевалился на живот и поднявшись поплёлся успокаивать. Кони потянулись к нему шумно принюхиваясь, один подставил голову для чесания.
— Ты чего не ешь? — Спросил Орландо.
— Горячее слишком. Лучше подожду, а то неохота обжигаться.
— Слушайте, — воскликнул Винченцо, — может, расскажем о себе друг дружке? А то всё, что я знаю о Красе, он княжеский сын!
— Ну а я о тебе и того меньше знаю. — Ответил мальчишка, почёсывая коня.
Животное щурится и тычется носом в плечо, подёргивает ушами на каждый звук снаружи. Остальные потянулись за своей порцией ласки.
— Почему бы и нет. — Вздохнул Орландо. — Только мне и рассказывать особо нечего.
Брат и ученик взглянули со странным выражением, которое мечник так и не смог расшифровать.
 
    
Глава 43
Ветер крепчает, дневной жар сменяется холодом. Сухим, пробирающим до костного мозга. Лошади спят прижавшись друг к другу, Крас накрыл их остатками ткани. В огонь отправляется припасённый хворост, путники сгрудились кутаясь в плащи. Пустые миски и котелок отставлены за спины. Мальчишка устав забрался в спальный мешок из двух сшитых вместе верблюжьих шкур, поёрзал, трением ног согревая холодную шерсть. Винченцо протянул руки к огню, подвигал пальцами, пропуская горячий поток воздуха меж них. Повернулся к спутникам и сказал:
— Мы вроде собирались рассказать о себе. Ну знаете, что-нибудь интересное или откуда мы. Если про Орландо я немного знаю, наслушался за дорогу до святой земли… то про тебя, Крас, вообще ничего. Это странно, сколько уже вместе едим!
— А что тут рассказывать? — Буркнул мальчишка, пряча ладони в подмышки и горбясь. — В лесу родился, пням молился, теперь вот по пустыне брожу.
— Но ты ведь сын князя! Самого главного в твоих краях! За этим обязана крыться парочка занятных историй.
— Ты и так знаешь, что я бастард.
— Да ладно тебе, в такой холод всё одно быстро не уснёшь!
Орландо молчит, время от времени подбрасывая веточки в огонь. Взгляд направлен в сторону от костра, чтобы не засвечивать глаза. Сидит опустив одну ногу, а вторую подогнув, рукоять меча тычется в левое предплечье, будто просясь в руки. Повозка, перекрывающая проход, стонет под порывами ветра, колёса поскрипывают, а в щели нет-нет, но залетают блестящие песчинки. Похлёбка осела в брюхе приятным и тёплым грузом, а по телу от неё расходится нега.